Модерн архітектура: особенности стиля, фотографии фасадов и интерьеров в этом стиле.

особенности стиля, фотографии фасадов и интерьеров в этом стиле.

Стиль модерн имеет условные хронологические границы: конец 1880-х — 1914 год — начало Первой мировой войны, оборвавшей естественное развитие искусства в большинстве стран Европы.

В период модерна происходило переосмысление старых художественных форм и приемов, сближение и слияние различных видов и жанров искусства.

• В каждой стране этот стиль имеет собственное название: в США — Тиффани, во Франции — ар-нуво, в Германии — югендстиль, в Австрии — стиль сецессион, в Англии — модерн-стайл, в Италии — стиль либерти, в Испании — модернизмо, в Нидерландах — Nieuwe Kunst (новое искусство), в Швейцарии — еловый стиль, в России — модерн.

• Модерн отказывается от традиционных классических архитектурных принципов — симметрии, ордера и античного декора фасадов — в пользу природных плавных текучих форм. Кривая изогнутая линия — главная черта в декоре фасадов и интерьера.

Особняк С.П. Рябушинского, архитектор Ф. Шехтель, Москва, 1900 год

Особняк «Дом Шаронова», архитектор Ф. Шехтель, Таганрог, 1912 год

Особняк А. Курлиной, архитектор А.У. Зеленко, Самара, 1903 год

Маскарон на особняке Е.Е. Карташова, архитектор А.Л. Обер, Москва, 1902 год

Музей «Архитектура эпохи модерна в Симбирске»Музей модерна. Особняк А.П. Курлиной

• Каждая постройка эпохи модерн обладает индивидуальным архитектурным образом, каждая по-своему уникальна. Исчезает деление на конструктивные и декоративные элементы здания. Фасады превращаются в живые организмы с растительными орнаментами, фантастическими животными или маскаронами в форме женских головок. Они результат свободного полета фантазии художника. Архитектура и изобразительное искусство сближаются, влияют и дополняют друг друга. Здание — это холст, на котором важны даже мельчайшие детали, форма лестничных перил, рисунок дверей и окон…

• Архитектурно-художественный образ здания обязательно учитывает функциональное назначение строения. Строительные материалы модерна — железобетон, сталь, стекло, керамика, бронза, медь, кирпич.

• Основные цвета в модерне — пастельные приглушенные оттенки: табачные, увядшей розы, жемчужно-серые, пыльно-сиреневые.

Интерьер особняка А. Курлиной в Самаре

Декор потолка в особняке А. Курлиной в Самаре

Декор потолка в особняке С.П. Рябушинского в Москве

Декор потолка в особняке А. Курлиной в Самаре

Лестница в особняке С.П. Рябушинского в Москве

Музей «Градостроительство и быт Таганрога»Мемориальный Музей-квартира А.М. ГорькогоМузей Ар Деко

• Стилю свойственен принцип единства целого. В модерне здание проектируется «изнутри наружу», то есть от внутренних помещений к внешнему облику строения. Возрождается традиция, когда архитектор проектировал строение от фасада и до мелких деталей. Все — от решетки ограды до оконных переплетов, дверных ручек, перил, мебели, посуды, тканей, светильников и других составных элементов — решено в одном ключе.

• В оформлении здания часто используется дерево и кованные изогнутые элементы для дверей, лестниц, решеток балконов и ограды строения.

• Двери и окна, как правило, прямоугольные, часто арочные. Двери — иногда во всю стену, раздвижные, распашные или поворотные с богатым растительным орнаментом. Ленточные — во всю стену окна или «магазинные» — широкие, наподобие витрин.

Декоративный десюдепорт над дверью в особняке А. Курлиной в Самаре

Окно-витраж в особняке А. Курлиной в Самаре

Окно-витраж в особняке С.П. Рябушинского в Москве

Камин, декорированный медными маками, в особняке А. Курлиной в Самаре

Читайте также:

• Мозаика, эмаль, витражи, латунь — любимые техники, используемые для украшения интерьера здания и мебели.

• Древний Египет, Восток, готика, русский стиль — любимые темы для творческого переосмысления в эпоху модерна. Архитекторы на их основе создают романтические, эмоционально насыщенные образы зданий, используя декоративные детали, дающие дополнительную игру света и тени.

Элемент декора стула. Особняк А. Курлиной, Самара

Деревянный маскарон в интерьере. Особняк А. Курлиной, Самара

Настольная лампа. Особняк А. Курлиной, Самара

Капитель колонны с изображением ящерицы и лилий. Особняк С.П. Рябушинского, Москва

Скульптурное оформление стены с изображением совы. Особняк М.П. фон Брадке, Ульяновск

Декоративные орнаменты на потолке. Особняк А. Курлиной, Самара

Стиль модерн в архитектуре

Стиль модерн возник в европейском и американском искусстве в конце XIX – начале XX века и наиболее ярко проявился в архитектуре частных домов – особняков, а также в строительстве деловых, промышленных и торговых зданий – банков, бирж, вокзалов. Появившись в условиях бурно развивающегося индустриального общества, стиль модерн, с одной стороны, характеризовался рациональными конструкциями: широко применялся железобетон, стекло, облицовочная керамика, — с другой стороны, основным признаком стиля является его декоративность. В зданиях в стиле модерн нет разделения на конструктивные и декоративные элементы: архитектурные формы осмысливались эстетически, так что, любуясь красотой и декоративностью несущих конструкций можно было забыть об их практическом назначении.  


Одним из принципов архитектуры эпохи модерна был принцип «изнутри наружу»: от наиболее оптимального, индивидуально-удобного планирования внутренних помещений к внешнему облику здания. Благодаря художественной обработке и несимметричности фасады отражали целесообразность и уютность расположения внутренних комнат.

Фасады в стиле модерн подобны живым организмам, напоминая одновременно природные формы и результат свободного творчества художника. В оформлении фасадов широко применялись декоративные элементы: лоджии и галереи с балюстрадами, балясниы неклассических форм, разнообразные деревянные балки, гладкие или грубые, без отделки, живописные террасы, лестницы, украшения на стенах и окнах. Излюбленной формой для балконов был многоугольник с выступающими консолями, создающими романтическое настроение благодаря своей простоте. Окна неодинаковой величины, наличники изогнутых форм, ряды из окон различной формы и несимметрично расположенных дверей производят впечатление естественного беспорядка и природной наивности.

Декоративные элементы (колонны, молдинги, карнизы) имеют особенно красивый и привлекательный вид благодаря прямым и волнообразным углубленным полосам, чередованию гладкой и шероховатой штукатурки с вылепленными на ней орнаментами из пышных веток и «небрежно» разбросанных цветов. Архитекторы обращаются к прихотливой декоративности в орнаментах и росписях стен, нарочито подчеркивая изгибающиеся и обтекаемые формы и линии.

Узоры металлических переплетов перил и маршевых лестниц, балконных ограждений, изгибы кровли, асимметричные формы проемов, прихотливый орнамент из вьющихся водорослей и женских голов с распущенными волосами сочетались с творчески переработанными формами стилей прошлого («восточные» или «средневековые» арки, эркеры, башенки и т. д.), что придавало сооружениям романтический характер. При этом архитекторы не воспроизводят характерные детали определенного архитектурного стиля, а создают новый образ, вызывающий не исторические, а эмоциональные ассоциации с экзотическими странами и прошлыми эпохами.

 Традицию стиля модерн возможно продолжать и сейчас — архитектурные элементы под заказ возможно спроектировать, изготовить и установить на фасад, сделав дом неповторимым.

Впечатление ассоциации фасада  разными архитектурными эпохами одновременно создается за счет всевозможных средств: силуэта стен, форм крыши, декоративных элементов, игрой с цветом и светом.

Таким образом, можно выделить характерные черты стиля модерн в архитектуре:

  • декоративность;
  • основные мотивы – растительные;
  • основной принцип – уподобление рукотворного природному и наоборот;
  • творческое переосмысление исторических стилей как источника архитектурных форм;
  • первичность функционального назначения и следование формы этому назначению.

Дата публикации: 12.03.2008

© Регент Декор

Архитектура модерна — презентация онлайн

1. Модерн. Архитектура модерна.

Моде́рн
(от фр. moderne — современный),
— художественное направление в искусстве,
наиболее популярное во второй половине XIX —
начале XX века.
Его отличительными особенностями является
отказ от прямых линий и углов в пользу более
естественных, «природных» линий,
интерес к новым технологиям (например в
архитектуре), расцвет прикладного искусства.
Альфонс Муха.
Мод Адамс, как Жанна д’Арк.
Афиша 1909 г.
Модерн стремился сочетать художественные и
утилитарные функции создаваемых произведений,
вовлечь в сферу прекрасного все сферы деятельности
человека.
В других странах называется также: «тиффани» (по
имени Л. К. Тиффани) в США, «ар-нуво» и «fin de siècle»
(букв. «конец века») во Франции, «югендстиль»
(точнее, «югендштиль» — нем.) Jugendstil, по
названию основанного в 1896 году иллюстрированного
журнала Die Jugend) в Германии, «стиль Сецессион»
(Secessionsstil) в Австрии, «модерн стайл» (modern style,
букв. «современный стиль») в Англии, «стиль
либерти» в Италии, «модернизмо» в Испании,
«Nieuwe Kunst» в Нидерландах, «еловый стиль»
(style sapin) в Швейцарии.
Уильям Моррис создавал предметы
интерьера, под впечатлением от
растительных орнаментов.
Эскизы для ткани, обоев и гобеленов.
1875.
«Визитной карточкой» стиля модерн стала
вышивка Германа Обриста «Удар бича».
В европейских странах начали создаваться
различные художественные ассоциации,
работающие в новом стиле:
«Выставочное общество искусств и ремёсел»
(1888) в Великобритании,
«Объединённые художественно-ремесленные
мастерские» (1897) и
«Немецкие мастерские художественных ремёсел»
(1899) в Германии,
«Венские мастерские» (1903) в Австрии,
«Нансийская школа» во Франции,
«Мир искусства» (1890) в России.
Распространению
модерна способствовало
проведение Всемирных
выставок, на которых
демонстрировались
достижения
современных технологий
и прикладного искусства.
Наибольшую
известность модерн
получил на Всемирной
выставке 1900 года в
Париже.
После 1910 значение
модерна стало угасать.
Главный вход на экспозицию
Всемирной выставки в Париже.
1900.
Архитектура модерна.
Дом Бальо
(1906, арх. Антони Гауди)
Архитектуру модерна
отличает отказ от прямых
линий и углов в пользу более
естественных, «природных»
линий, использование новых
технологий (металл, стекло).
Одним из первых архитекторов, работавших в
стиле модерн,
был бельгиец Виктор Орта (1861—1947).
В своих проектах он активно использовал новые
материалы, в первую очередь, металл и стекло.
Несущим конструкциям, выполненным из железа,
он придавал необычные формы, напоминающие
какие-то фантастические растения.
Лестничные перила, светильники, свисающие с
потолка, даже дверные ручки — все тщательно
проектировалось в едином стиле.
Викто́р Орта́
6 января 1861 — 9 сентября 1947) —
бельгийский архитектор, один из основателей
стиля модерн (Art Nouveau) в архитектуре.
Четыре брюссельских дома работы Орта
включены в список объектов всемирного
наследия ЮНЕСКО:
дом Эдмона Тасселя,
собственный дом (Музей Орта),
дом Сольвей,
дом Ван Этвельде.
В 1892, под влиянием
первых выставок арнуво, Орта перенёс
графику художников
модерна —
в камень,
построив дом
профессора Эдмона
Тасселя. (1893)
считается первой в
мире постройкой в
стиле модерн,
вызвавшей массу
подражаний.
Отель Тассель.
Дом Тасселя (1893)
Интерьер отеля Тасселя.
Отель ван Этвельде.
Отель ван Этвельде.
Виктор Орта. Дом – мастерская.
Виктор Орта. Дом – мастерская.
Виктор Орта. Дом – мастерская.
Виктор Орта. Дом – мастерская.
Виктор Орта. Дом – мастерская.
Отель Сальве.
Отель Макс Алле.
Отель Макс Алле.
Отель Макс Алле.
Во Франции идеи
модерна развивал
Эктор Гима́р,
создавший, в том
числе, входные
павильоны
парижского метро.
Эктор Гима́р. Входные павильоны парижского метро.
Эктор Гима́р. Входные павильоны парижского метро.
Эктор Гима́р. Входные павильоны парижского метро.
Ещё дальше от классических
представлений об архитектуре ушёл
Антони Гауди.
Здания, сооружённые им, настолько
органически вписываются в
окружающий пейзаж, что кажутся
делом рук природы, а не человека.
Антони
Гауди́
25 июня 1852 10 июня 1926
Важнейшие постройки:
Искупительный храм Святого Семейства, Дом Бальо,
дом Мила, парк Гуэля.
• Детство Гауди прошло у моря. Впечатления о
первых архитектурных опытах он пронёс через всю
жизнь. Поэтому все его дома напоминают замки из
песка.
• Из-за ревматизма мальчик не мог играть с детьми
и часто оставался в одиночестве.
Его внимание надолго приковывали облака, улитки,
цветы… Антони мечтал стать архитектором, но при
этом не хотел ничего изобретать. Он хотел строить
так, как строит природа, и лучшими из интерьеров
считал небо и море, а идеальными скульптурными
формами — дерево и облака.

дом Бальо (1904-06) –
плод причудливой
фантазии.
Сюжет – Св. Георгий
убивает дракона.
Первые два этажа
напоминают кости
и скелет дракона,
фактура стены –
его кожу,
а кровля сложного
рисунка — его хребет.
дом Бальо (1904-06)
На кровле установлены
башенка и несколько групп
дымовых труб разнообразных
сложных форм, облицованные
керамикой.
дом Бальо (1904-06)
дом Бальо .
Дом Мила («Каменоломня») (1910), Барселона —
включен в список «Всемирное наследие ЮНЕСКО», 1984
Здание, как и квартиры, имеет сложный криволинейный
план.
Первоначально Гауди намеревался придать криволинейные
очертания всем внутренним перегородкам, но впоследствии
отказался от этого, придав им ломаные очертания,
контрастирующие с волнистой поверхностью фасада.
В доме Мила применены новые конструктивные решения:
отсутствуют внутренние несущие стены, все междуэтажные
перекрытия поддерживаются колоннами и наружными
стенами, в которых балконы играют конструктивную роль.
Это одна из первых попыток создать новое планировочное
решение, известное впоследствии как «свободный план».
В декоративном
решении
дома отражена
тема природных
мотивов
(пещер, моря,
подводного мира),
характерная
для архитектуры
стиля модерн.
Дом Мила («Каменоломня»), Барселона
Это расположенный
на угловом
участке
шестиэтажный
доходный дом
с двумя
внутренними
дворами и
шестью
световыми
колодцами.
Дом Мила («Каменоломня»), Барселона.
На крыше дома установлена терраса, скорее,
обходной путь сложной композиции, который
позволяет любоваться каменным «зверинцем» на
кровле дома, состоящем из вентиляционных труб,
шахт, лестниц, имеющих сложное пластическое
решение биоморфного характера.
Интерьеры дома Мила
Интерьеры дома Мила
Храм Святого семейства —
самая значительная
из работ Гауди,
к сожалению,
так и не законченная.
Стиль, в котором
выполнен собор,
отдаленно
напоминает готику,
но вместе с тем,
это что-то совсем новое,
современное.
Искупительный храм Святого Семейства. 1883—1926
Искупительный храм Святого Семейства.
Своды и колонны
Храма
Святого Семейства.
Искупительный храм Святого Семейства.
Это своего рода готический модерн, в основу которого,
однако, положен план сугубо средневекового собора.
Антони Гауди создал и парк Гуэль (El Parque Guell
— 1900–1914 гг.).
В этом парке Гауди попытался воплотить идеи,
которые есть в природе, но никогда
не реализовывались в архитектуре.
Постройки кажутся выросшими из земли, все
вместе они составляют единое целое, очень
органичное, несмотря на многообразие форм и
размеров.
Парк Гуэля, Барселона. 1900—1914.
Парк Гуэля, Барселона —
включен в список
«Всемирное наследие ЮНЕСКО», 1984
Дракон. Парк Гуэля, Барселона.
Парк Гуэля, Барселона.

55. Конец презентации.

Северный модерн: романтика и политика

Продолжая цикл публикаций «Финляндия – Россия: архитектурные параллели», осуществляемый при поддержке компании Paroc, мы обращаемся к периоду, пожалуй, наиболее тесного общения архитекторов двух стран, нашедшего отражение в феномене северного модерна, в котором воплотились национально-романтические концепции начала XX столетия. 

Железнодорожный вокзал в Выборге
Элиэль Сааринен и Герман Гезеллиус
1913

На развилках троп истории архитектуры едва ли можно набрести на более красноречивый пример межкультурного взаимодействия, чем феномен северного (или, как его еще называют, балтийского) модерна. Эксперименты создателя Движения искусств и ремесел Уильяма Морриса второй половины XIX века нашли отклик во многих странах мира. Архитекторы и художники пустились на поиски вдохновения в седой древности, обращаясь к временам Средневековья и к еще более ранним эпохам. Уникальный язык северного модерна возник именно так: повернувшись к корням народного искусства, финны вызывали к жизни могучий дух сказаний «Калевалы», а глубина и яркость явленных образов не могли не вызвать интереса культурной элиты Петербурга. Обращение к локальной истории и традиции было основано на универсальном методе: так возникли Art nouveau, Jugendstil и северный модерн.

В Финляндии процесс поиска национальной идентичности проходил на фоне сложной политической обстановки: балансируя между необходимостью соблюдать субординацию в отношении Российской империи и влиянием давнего гегемона – Швеции, Великое княжество Финляндское ощущало постоянное давление превосходящих ее сил. На рубеже XIX и XX веков Российская империя проводила непопулярные реформы, в частности вводя русский язык в качестве государственного, что порождало протест и подстегивало манифестацию национальной идентичности в культуре.

Политические коллизии совпали с укоренением профессии архитектора в Финляндии: если ранее зодческое образование «импортировалось» из Швеции, Германии и России, то в 1870-х годах обучение зодчеству стало возможным и на территории Финляндии. Обращение к архитектурным корням прослеживалось в переизобретении народной деревянной архитектуры, образцы которой отыскивались в Карелии – земле «Калевалы». (Об этом рассказывает историк архитектуры Владимир Лисовский в книге: Северный модерн: Национально-романтическое направление в архитектуре стран Балтийского моря на рубеже XIX и XX веков) Путешествия к истокам предпринимали, будучи еще студентами, Ирьё Бломстед, Виктор Суксфорд, живописцы Луис Спарре и Аксель Галлен-Каллела, а также скульптор Эмиль Викстрём, которые одними из первых выстроили свои мастерские в национально-романтическом стиле. Деятельность финских художников Лисовский сопоставляет с работой артелей художников в подмосковном Абрамцеве и Талашкине близ Смоленска, где также шел активный поиск русской национальной эстетики; позднéе направление получило название «неорусский стиль».

Взлет же самогó северного модерна начинается с громкого заявления финских зодчих – строительства национального павильона на Всемирной выставке в Париже 1900 года. Конкурс на проект павильона выиграли Элиэль Сааринен, Герман Гезеллиус и Армас Линдгрен: «гельсингфорсское трио», ставшее легендарным. Зодчие вывели финский романтический дух в архитектуре на мировой уровень, что не могло не вызвать резонанса. Владимир Лисовский особо подчеркивает отклик в среде российских коллег, приводя воспоминание Леонтия Бенуа от посещения выставки: «Можно сказать, что это почти единственное оригинальное, характерное, исполненное с любовью здание. Все дышит в нем национальным духом, просто и прекрасно… Это маленькое здание единственное, представляющее интерес в архитектуре Art nouveau» (Там же. С. 106).

Павильон Финляндии на Всемирной выставке в Париже
Элиэль Сааринен, Герман Гезеллиус и Армас Линдгрен
1900

Всемирная выставка в Париже 1900 года ускорила победное восхождение северного модерна и его проникновение в городскую ткань через знаковые постройки в первую очередь «гельсингфорсского трио». Среди них – здание страховой компании Pohjola, выделяющееся массивной каменной кладкой и мифологическими декоративными мотивами, Национальный музей, а также здание вокзала в Хельсинки работы Элиэля Сааринена. Нельзя не упомянуть здесь и об архитекторе Ларсе Сонке, происходившем из шведской семьи. Особое значение Сонк придавал фактурам традционных для страны Суоми материалов: дерева и грубо обтесанного камня. Созданные им храмы в Тампере (Туомикиркко) и в хельсинкском районе Каллио до сих пор играют роль важнейших достопримечательностей и по праву вошли в число наиболее значительных произведений северного модерна.

Железнодорожный вокзал в Хельсинки
Элиэль Сааринен
1919

Национальный романтизм проникал и в жилое строительство. В этом контексте стоит особо выделить район Катаянокка в Хельсиники, бóльшая часть которого была выстроена в начале XX века в соответствии с новыми принципами архитектуры. Здания с черепичными крышами и башнями, разнообразными по форме и размеру окнами и облицованными камнем цоколями заселили финский район по инициативе всё тех же Гезеллиуса, Линдгрена и Сааринена.

Северный модерн быстро вышел за пределы национальных границ и добрался до Петербурга. Распространению стиля во многом способствовал и тот факт, что, по словам историка Бориса Кирикова, «архитекторы и художники двух стран тогда продуктивно общались, ездили друг к другу в гости, устраивали совместные выставки; так, именно с выставки русских и финляндских художников начало свою деятельность объединение “Мир искусства”» (Проект Балтия. 2012. № 15).

По мнению историка архитектуры Вадима Басса, лучшим комментарием на тему отношений русской и финской архитектуры столетней давности можно считать цитату из «Московского архитектурного мира» за 1915 год, где Финляндия отождествляется со страной «возрождающегося классического зодчества»: «Архитектура Финляндии имеет для нас громадное значение, как доказательство, что стиль и искусство не тождественные понятия, что можно творить в духе и согласно потребностям времени, создавая в то же время произведения, заслуживающие названия классических в самом лучшем смысле этого слова» (Архитектура Финляндии // Московский архитектурный мир. 1915. Вып. 4. С. 119). Впрочем, Басс тут же замечает, что к моменту публикации статьи «петербургские архитекторы и публика успели и горячо полюбить это “северное зодчество”, и – в массе – охладеть к нему».

Тем не менее многие петербуржцы с энтузиазмом восприняли модную финскую стилистику. Если на территории Финляндии национальный романтизм охватил самые разные архитектурные типологии, то здесь он оказался наиболее плодотворным при проектировании жилых домов, что наглядно иллюстрируют сохранившиеся образцы северного модерна в Петербурге. Одним из первых развил нордические мотивы зодчий шведского происхождения Федор Лидваль – создатель иконического доходного дома на Каменноостровском проспекте.

Влиянию финских течений подвергся и работавший в Петербурге архитектор Ипполит Претро, квинтэссенцией творчества которого стал доходный дом Путиловой на Петроградской стороне, известный также как «Дом с совами». Доходный дом Путиловой часто сравнивают со зданием телефонной компании в Хельсинки авторства Ларса Сонка. Еще один масштабный образец северного модерна в Петербурге представлен в комплексе Бассейного товарищества собственников квартир, над которым работала целая плеяда архитекторов, в том числе Алексей Бубырь, Николай Васильев и Эрнст Виррих.

Резиденция Леонида Андреева
Андрей Оль
1907

Распространение северного модерна также стало важным и для деревянного зодчества. Подобные проекты появлялись на территории Карельского перешейка, чей природный ландшафт стал самой подходящей декорацией для романтической архитектуры. Знаковый образец стиля – сохранившаяся лишь на фотографиях резиденция писателя Леонида Андреева в Ваммельсуу авторства молодого Андрея Оля. Здание было спроектировано с оглядкой на виллу Виттреск, где располагалась студия Гезеллиуса, Линдгрена и Сааринена, у которого стажировался будущий советский зодчий.

Вилла Виттреск
Элиэль Сааринен
1903

Несмотря на признание важной роли северного модерна для Петербурга, вокруг феномена не утихают споры. Современный петербургский архитектор Михаил Мамошин, говоря о ситуации в Финляндии начала ХХ века, подчеркивает: «Процессы, происходившие там, сильно отличались от того, что было у нас, – они носили более ментальный, сущностный характер. В Петербурге, ставшем русской столицей северного модерна в силу своего географического положения и близости Севера, регионализм был лишь одним из равноправных стилей» (Проект Балтия. 2012. № 15).

С точки зрения Вадима Басса, «в Петербург эта архитектура приходит именно в “художественном” качестве, растеряв по дороге идеологический запал. Что для одного – политический жест и высказывание, для другого – просто модный и интересный дом с совами на фасаде, качественно построенный из хороших материалов и отвечающий представлениям о современном образе жизни, о комфорте».

Восприятие северного модерна в Петербурге, связанного прежде всего с пониманием нового стиля как органического для северной столицы империи, можно встретить у Бориса Кирикова: «Всякая идентичность Петербурга так или иначе всегда ассоциативна, параллельна чему-то: Северная Венеция, четвертый Рим, второй Амстердам». По мнению историка архитектуры, с увлеченностью северным модерном Петербург не осознал себя некой копией Гельсингфорса или Стокгольма, не изъявил желания примерить чужую маску, но нашел свою самостоятельность наравне с другими региональными столицами. Петербург, отмечает Борис Кириков, осознавал себя «в качестве северного города, который по природным условиям, культурным традициям ближе к скандинавскому кругу». «Обретенный нордизм придал городу совершенно новый лик: ни классицистический, ни барочный, ни эклектичный. Проявилась именно региональная самобытность северного города, который, наверное, впервые осознал себя как таковой за два века истории, что оказалось для него совершенно органичной чертой». Здесь национальный романтизм рассматривается в качестве импульса, повлекшего за собой создание органического образа северного города на Неве.

Возвращаясь в современный Петербург, можно отметить, что стиль, основывающийся на романтическом взгляде на прошлое как Петербурга, так и Финляндии, не ушел в историю, но до сих пор актуален; это иллюстрирует своей сегодняшней практикой зодчий Михаил Мамошин: «Современный Петербург все время использует один эстетический ресурс; конечно, это ресурс классики, классицистичности во всех ее проявлениях: от Древней Греции, Рима и Возрождения до неоклассики. Осмысления региональности Петербурга, рассмотрения города в новом ракурсе – не происходит». Опираясь на биографический опыт и собственную северную ментальность, Мамошин, вслед за Дмитрием Лихачевым, предлагает рассматривать Россию не в контексте оси «Запад – Восток», а в контексте оси «Север – Юг», органично продолжая импульс нордизма в архитектуре через мотивы диких скал, фактуры грубого, рваного камня, льдин стекла и брутального северного духа.


Жилой дом «Таврический»
Михаил Мамошин

Как ни странно, живую традицию северного модерна на территории самой Финляндии не так легко обнаружить. Сегодня в архитектурном дискурсе стиль присутствует в довольно условном виде. Пожалуй, лишь редкие сооружения, вроде церкви в Куоккале финской, которую построила студия Lassila Hirvilammi (сейчас OOPEAA) в 2010 году, могут претендовать на роль современных напоминаний о национальном романтизме.

Церковь Куоккала
Lassila Hirvilammi architects
фотограф: Юсси Тиайнен

 

Карина Харебова, под редакцией Владимира Фролова

 

 

Партнер проекта «Финляндия – Россия: архитектурные параллели» – компания Paroc

 

В 2018 году компания Paroc отмечает 25-летие своей деятельности в России. С началом поставок в Россию в середине 1990-х Paroc принесла на российский рынок культуру европейского строительства, обусловив тем самым внедрение новых, прогрессивных технических решений и расширение профессионального кругозора российских проектировщиков, архитекторов и застройщиков. В год своего 25-летия компания предлагает обратить внимание на историю архитектурных взаимоотношений России и Финляндии, на культуру преемственности, рассмотреть с разных сторон этапы этих отношений и темы, в которых архитектуры двух стран находят точки пересечения.

МОДЕРН (часть 2). Модерн в архитектуре. Виктор Орта


Модерн в архитектуре.
Виктор Орта.

Модерн. Часть 2.


    Архитектура конца XIX — начала ХХ в. демонстрировала дух и мощь индустриальной эпохи. Камень и дерево уступили место бетону, стальным конструкциям, легкому и прочному алюминию, большим стеклянным поверхностям, формирующим громадные фасады и своды.
    Возведенные в конце XIX века Эйфелева башня в Париже и Бруклинский мост в Нью-Йорке показали не только возможности новых стальных конструкций, но также их легкость, высотность и протяженность.
    Опираясь на лучшие достижения мировой архитектуры, освоив новые материалы и технологии, зодчие ХХ века получили исключительную возможность экспериментировать. Ипмпровизация стала отныне главным принципом их творческой деятельности.
    Новый стиль модерн наглядно проявил себя в архитектурных сооружениях.
Виктор Орта в 1900 г.:

    По сравнению с «затишьем» XIX века это было подлинное возрождение архитектуры, новая ступень в ее стремительном и бурном развитии. Асимметричные пространственные композиции, соединившие в одно целое разные по масштабам и формам объемы, были выполнены в едином стилевом ключе.
    Исключительное значение придавалось новым строительным и отделочным материалам (бетону и стали), выразительности текучих ритмов и плавных линий, проявляющихся в изгибах стен, сложных криволинейных очертаниях деталей, окон и дверей. Архитектурные сооружения отличала живописность цветовых решений, силуэтность форм. В оформление фасадов жилищ и общественных зданий включались растительные орнаменты, витражи, керамические панно, декоративная скульптура, кованое гнутое железо. Виртуозное владение разнообразными декоративными средствами стало характерной приметой времени.
    Особое значение приобретала идея органического единства архитектуры с окружающей средой. Это проявилось прежде всего в творчестве гениального Антони Гауди. Зодчих вдохновляло все то, что напоминало живую природу: растения, раковины, чешуя рыб, игра потоков воды. Все было призвано облагородить быт и привнести в него красоту.

    Модерн в архитектуре проявил себя почти во всех странах Европы, отозвался он и в Америке. Наиболее широкое распространение он получил во Франции, Бельгии и Голландии. Главными центрами архитектуры модерна стали Париж и Брюссель, Вена и Прага; в Германии — Мюнхен и Дармштадт, в Испании — Барселона, в Италии — Турин, а в России — Москва. В этих городах он представлен главным образом в архитектуре городских особняков для состоятельных заказчиков, в дорогих многоквартирных зданиях, загородных виллах и дачах. Хотя в этом стиле сооружались и общественные здания (например, Ярославский вокзал в Москве архитектора Ф. О. Шехтеля).
    Вычурность и театральность модерна, чуждая рациональной природе строительства, не способствовала закреплению его в архитектуре на долгое время. Но завершив творческие поиски и продемонстрировав новые возможности в начале ХХ века, модерн оказал большое влияние на все последующее развитие архитектуры.

    «Совершенным зодчим искусства модерн» называют бельгийского архитектора Виктора Орта (1861 — 1947). Ритмические, плавно изогнутые линии фасадов придавали его сооружениям удивительную подвижность. Они, асимметричны, лишены резких переходов, линии переплетаются, разбегаются и вновь сходятся в одной точке. Мягкость дерева, прочность камня и изящество линий металлических конструкций он мог объединить в одно целое. Дерево и камень порой утрачивали свойственные им особенности, становились пластичными, зыбкими и текучими. Металлическим конструкциям, подобно живым существам, также сообщалось «движение». Ажурные плетения металлических решеток органично сочетались с поверхностью стен, оконных проемов, балконов и эркеров.

    Приверженность к природным мотивам орнаментов определила стиль многих произведений Виктора Орта.
Дом Тасселя в Люксембурге (1892 — 1893 гг.) по праву считается первым образцом «чистого модерна».



    Он принес всемирную известность и славу начинающему архитектору. Вестибюль восьмигранной формы, ограниченный металлическими конструкциями, плавно переходит в гостиную и лестницу. Волнистые линии балюстрад и несущих колонн, текучее движение гнутых линий не ограничиваются только горизонтальным направлением. С помощью изогнутых лестничных маршей, которые напоминают ручей, извивающийся среди деревьев, трав и цветов, создается впечатление движения по вертикали. Металл «оживает», превращается в клубы дыма, стволы деревьев, на которых «растут» металлические ветки и листья. Общее впечатление усиливают тонкий орнамент кованных лестничных ограждений, геометрические узоры мозаичных полов, пронизанные солнечным светом разноцветные яркие стекла витражей.

Особняк Эйтвельд в Блюсселе (1895 — 1897 гг. ):

Вестибюль особняка Эйтвельд:

Собственный дом — мастерская В. Орта в Брюсселе (1898 — 1990 гг.):

Дом Сольвей в Брюсселе (1895 г.):

    Следующая часть будет посвящена русскому модерну и его главному представителю Ф. О. Шехтелю.
    Таким образом, продолжение следует.

    Благодарю за внимание.
    Сергей Воробьев.

Десять образцов архитектуры американского модернизма • ARTANDHOUSES

Западное побережье Соединенных Штатов богато архитектурным наследием середины прошлого века. Калифорния славится характерными для эпохи стремительно развивающейся промышленности зданиями вроде дома для семьи Шталь, построенного архитектором Пьером Кёнигом в Лос-Анджелесе, — признанного шедевра из стали и стекла, дома Имзов с фасадом, напоминающим картины Мондриана, и примера проникновения японских традиций в западную цивилизацию — деревянной виллы Sea Ranch Residence по проекту бюро Turnbull Griffin Haesloop. Помимо очевидных образцов модернизма, попавших в учебники, в этой части страны найдется немало любопытных архитектурных творений.

Методистская церковь в Сан-Диего, Калифорния

Проект Реджиналда Инвуда, 1960

Расположенная на крутом склоне в Долине Миссии в Сан-Диего белоснежная параболическая форма облицована волнистым бетоном, создающим интенсивные световые узоры в интерьере собора, притягивающие к себе солнечные лучи и изменяющие характер в течение дня.


Пляжный дом Bell Beach House в Сан-Диего

Проект Дейла Нейгла, 1956–1968

Прикрепленный к скалам футуристический павильон на побережье за форму окрестили «домом-грибом». Доступ с вершины к нему осуществляется с помощью фуникулера длиной 300 футов. Линия панорамных окон дает возможность с высоты любоваться океанскими просторами. Домик располагает собственным пляжем, где загорать можно лишь во время отлива.


Административный центр в Комптоне, Калифорния

Проект Гарольда Уильямса, 1977

Этот малоизвестный комплекс включает в себя застекленный прямоугольный объем городского зала и двенадцатиэтажное здание суда, обернутое в бетон, белоснежная поверхность которого прорезана окнами-щелями. Площадь маркирована типичной для 1970- х годов символической скульптурой в виде сходящихся к кругу крыльев.


Мемориальный зал Роберта Ли Фроста в Высшей школе Калвер-Сити

Проект бюро Flewelling и Moody, 1964

Одно из самых захватывающих модернистских зданий Калифорнии. Его масштаб и красоту в полной мере можно оценить только с высоты птичьего полета. Массивная железобетонная крыша накрывает круглое кирпичное здание, точно огромный лист. Собственно, постройка не только дань памяти крупнейшему американскому поэту, четырежды лауреату Пулитцеровской премии, но и демонстрация архитектурного и художественного потенциала железобетона.


Аудитория Beckman в Калифорнийском технологическом институте, Пасадена

Проект Эдварда Дарелла Стоуна, 1964

Этот круглый павильон, быть может, самое камерное творение в карьере автора здания посольства США в Нью-Дели и американского павильона на Международной выставке 1958 года в Брюсселе, зато сравнимое с маленькой жемчужиной, в которой «играет» всё — и форма, и свет, и тень, и узор. Скругленной колоннадой и конусообразной крышей Стоун создает этакую модернистскую интерпретацию храма Геркулеса в Риме.


Лодочные домики, Студио-сити, Лос-Анджелес

Проект Гарри Геснера, конец 1950-х

Двенадцать маленьких деревянных односемейных домов, укрепленных на сваях и, точно консоли, «выезжающих» за склоны холмов, расположены на тихоокеанском побережье. Невооруженным глазом видно — их двускатные крыши вызывают ассоциации с перевернутыми лодками.


Первая объединенная методистская церковь, Пало-Альто

Проект Карлтона Артура Штайнера, 1952

Образец современной готики составлен из бетонных опор-контрфорсов и панельной сборной крыши, «пробитой» полутора тысячами ярких вставок цветного стекла. Благодаря этим ухищрениям попадающий в темное святилище прихожанин становится участником светового шоу, воздействующего на его чувства.


Часовня Агнес Фланаган в Колледже Льюиса и Кларка, Портленд, Орегон

Проект Пола Тайри, 1969

Часовня, названная в память о попечителе колледжа, — первое, что видят посетители, направляясь к главному кампусу. Коническая форма крыши характерна для построек коренных американцев северо-западного побережья. Вход фланкирован фигурами четырех евангелистов — Матфея, Марка, Луки и Иоанна. Обшитый деревом интерьер часовни, вмещающей четыреста шестьдесят прихожан, украшен великолепным органом, подвешенным к потолку.


Госпиталь Святого Иосифа, Такома, Вашингтон

Проект Бертрана Голдберга, 1970

Устойчивая к землетрясениям железобетонная структура из девяти башен, возвышающаяся на двухэтажном цоколе на вершине холма, одновременно напоминает зернохранилище, ледяной торт, ангар для космических кораблей, пробитый перфорацией окон-иллюминаторов.


Университетская унитарная церковь, Сиэтл, Вашингтон

Проект Пола Хейдена Кирка, 1959

Естественный свет проникает во внутреннее пространство. Ряды стульев по дизайну Чарлза и Рей Имз. Обшивка натуральной древесиной. Большие вертикальные элементы, наклонный потолок плюс стеклянные экраны — типичный прием Кирка. Интерьер смотрится как совершенно единая форма.

культ красоты в действии / Берлогос — журнал о дизайне и архитектуре

2 марта 2010 г.

Альфонс Муха. Времена года

Рене Лалик. Украшение

Рене Лалик. Люстра

Лампы Тиффани

Природные мотивы в стилистике модерна

«Текучая» архитектура Антонио Гауди. Барселона

Русский модерн. Дом Зингера, Санкт-Петербург

Доходный дом Сокол. Москва

Рига. Дом по проекту архитектора Михаила Эйзенштейна

Европейский модерн

Павлин — любимый мотив в европейском модерне

Декор в архитектуре модерна. Санкт-Петербург

Современные обои Marburg в стиле ар нуво

Современный интерьер в стиле модерн

Появившись более ста лет назад, этот стиль органично соединил художественные поиски с достижениями технической революции, индивидуальность с промышленным производством, повседневные потребности человека с высоким искусством. Отказавшись от жестких норм классики и всеядности эклектики, он искал вдохновение в неисчерпаемости природных форм, наполняя их напряженным эмоциональным и символическим смыслом.

Разноликий, многогранный и повсеместный, этот элегантный, с легким налетом декаданса стиль был известен в Германии как югендштиль, во Франции звался ар нуво, в Италии – либерти, а в России стал модерном. И в каждом случае это искусство глубоко национальное и индивидуальное, основанное на глубоком философском понимании традиций своей родины.

Но какими бы «местными» чертами модерн ни наделялся, его художественный язык представлял идеи и образы символизма в сложных декоративных стилизациях, прихотливом ритме гибких линий и активных цветовых плоскостей: таковы художественное стекло Тиффани и рериховские росписи, тонетовские стулья и постройки Антонио Гауди, томные красавицы Альфонса Мухи и многие другие понятия, сами ставшие уже символами.

Идея синтеза искусств пронизывает стиль модерн, а культ красоты как эстетическое начало, преобразующее действительность, находит воплощение в архитектуре. Именно она становится основой синтеза и объединяет все другие виды искусства от монументальной живописи до моделей одежды. В архитектуре модерна наиболее полно проявилось органическое слияние конструктивных и декоративных элементов, а частный дом-особняк – и в Европе, и в России – стал одной из ведущих архитектурных тем рубежа XIX–XX веков.

Именно этот тип здания открыл для зодчих нового стиля широчайшие возможности в создании внутренней среды дома с его богатым декоративно-прикладным наполнением и целостным подходом к оформлению всех помещений: свободная планировка и перетекающие пространства, круглящиеся дверные и оконные проемы, растительные орнаменты и чувственные фактуры.

Объявленный некогда лишенным всякой художественной ценности и обреченный, казалось бы, на полное забвение, спустя сто лет модерн вновь находится на пике популярности, занимая умы архитекторов и дизайнеров. И по-прежнему его неувядаемое очарование – это сплав творчества и высоких технологий, комфорта и красоты, уникальности каждой детали и удивительное чувство ансамбля.

Современная архитектура | ХГТВ

Современную архитектуру легко спутать с современной архитектурой. В повседневном использовании эти два слова означают одно и то же. Но современная архитектура относится к дизайну, вдохновленному историческим художественным движением модернизма. На самом деле большинству образцов современной архитектуры не менее 50 лет, так что они уже не такие современные.

Модернизм был бунтом против классических архитектурных традиций.Поскольку это было широкое движение, охватывающее почти 60 лет, оно охватывает несколько знакомых архитектурных стилей, таких как искусство и ремесла, ар-деко и даже ранчо. Он также произвел на свет некоторых гигантов архитектурного пантеона: американца Фрэнка Ллойда Райта, немца Людвига Миса ван дер Роэ и уроженца Швейцарии Ле Корбюзье.

Хотя модернистская концепция открытого пространства визуально привлекательна, Райт, вероятно, никогда не задумывался о необходимости содержать все это пространство в чистоте. В открытой планировке вы не можете запихнуть весь свой беспорядок в комнату и закрыть за ней дверь. На самом деле, вы можете видеть свою грязную посуду, когда сидите в гостиной, так что негде спрятаться от дежурства по кухне.

Ориентация модернизма на новые технологии и материалы была захватывающей для своего времени, но по современным меркам весь металл и стекло могут показаться довольно холодными. Не говоря уже о том, что они показывают пыль.

Современные дома были построены в соответствии с концепцией свободного пространства.Они олицетворяют высокофункциональную жизнь, а также отказ от сентиментальных украшений и беспорядка.

Однако современное движение подверглось критике за то, что его рабская преданность функционированию игнорировала основные человеческие потребности. Например, возвышающиеся современные жилые комплексы могут отлично использовать вертикальное пространство, но отсутствие в них естественной зелени и мест общего пользования, как правило, препятствует человеческому взаимодействию. По-настоящему открытое пространство в доме может мешать удовлетворению потребностей в уединении.И не многие люди на самом деле хотят прожить жизнь, полностью свободную от сентиментальных объектов.

Но модернистские идеи переместились в современную архитектуру в виде измененных открытых планов этажей, которые создают ощущение простора, сохраняя при этом некоторую конфиденциальность и место для хранения.

12 важных модернистских стилей

12 значимых модернистских стилей

Dessau Bauhaus / Walter Gropius. Image © Thomas Lewandovski Sharehare
  • 9002

    9002

    Twitter

  • 9002

    Pinterest

    Pinterest

  • WhatsApp

  • Mail

или

HTTPS: // www.archdaily.com/931129/12-important-modernist-styles-explained

Модернизм можно охарактеризовать как один из самых оптимистичных стилей в истории архитектуры, основанный на представлениях об утопии, инновациях и переосмыслении того, как люди будут жить, работать, и взаимодействовать. Как мы размышляли в нашем Руководстве по модернизму AD Essentials, философия модернизма по-прежнему доминирует в большей части архитектурного дискурса сегодня, даже если мир, породивший модернизм, полностью изменился.

Прощаясь с 2019 годом, годом столетия Баухауза, мы составили список ключевых архитектурных стилей, которые определили модернизм в архитектуре.Этот инструмент для понимания развития дизайна 20-го века дополнен примерами каждого стиля, демонстрирующими практику модернизма, лежащую в основе теории.

+ 13

Стили раннего века

Баухаус

Дессау Баухаус / Вальтер Гропиус. Изображение © Thomas Lewandovski

Происходит от немецкого «строительный дом». Баухаус возник как немецкая школа архитектуры и искусства, основанная Вальтером Гропиусом в 1919 году. дал свое название отличительному стилю, характеризующемуся акцентом на функции, небольшим орнаментом и слиянием сбалансированных форм и абстрактных форм.

De Stijl

Café L’Aubette/ Theo van Doesburg. Изображение предоставлено пользователем Wikimedia Claude Truong-Ngoc

Компания De Stijl (по-голландски «Стиль»), основанная в 1917 году, зародилась в Нидерландах и, как считается, достигла своего пика в период с 1917 по 1931 год. Характерными чертами этого стиля являются упрощение дизайна. к основным формам и цветам, с простыми горизонтальными и вертикальными элементами и использованием черного, белого и основных цветов. Этот стиль также является синонимом журнала De Stijl, издаваемого в то время голландским дизайнером Тео ван Дусбургом, который отстаивал этот стиль.

Конструктивизм

© Денис Есаков. Image

В то время как стили Баухаус и Де Стиль развивались в 1920-х годах в Западной Европе, конструктивизм возник в Советском Союзе. Конструктивизм объединил технологические инновации с влиянием русского футуризма, что привело к стилистически абстрактным геометрическим массам. Этот стиль потерял популярность в начале 1930-х годов. Известные российские архитекторы-конструктивисты включают Эль Лисицкого и Владимира Татлина, хотя оба они наиболее известны своими предложениями и незастроенными работами.

Экспрессионизм

Церковь Грундтвига / Педер Вильгельм Йенсен-Клинт. Изображение предоставлено пользователем Flickr Flemming Ibsen

Биоморфные, органические, эмоциональные формы, которые определяли экспрессионистский стиль, контрастировали с чистыми, линейными определениями архитектуры Баухауза, несмотря на их сосуществование между 1910 и 1930 годами. Происходит от немецкого, голландского, австрийского, чешского. , и датский авангард, экспрессионизм исследовал новые технические возможности, появившиеся в результате массового производства стали, кирпича и стекла, а также вызывал необычные массы и утопические видения.

Стили середины века

Функционализм

Ремонт функционалистской виллы «Индийский корабль» / Idhea. Изображение © BoysPlayNice

Функционализм основан на том принципе, что дизайн здания должен отражать его назначение и функцию. Возникший после Первой мировой войны стиль связан с идеями социализма и современного гуманизма. По мере развития стиля в 1930-х годах, особенно в Германии, Польше, СССР, Нидерландах и Чехословакии, центральная идея «форма следует за функцией» была наполнена идеей использования архитектуры как средства физического улучшения жизни граждан.

Минимализм

Павильон Барселоны / Мис ван дер Роэ. Image © Gili Merin

Минимализм развился из движений De Stijl и Bauhaus 1920-х годов и подчеркивал использование простых элементов дизайна без орнамента или украшения. Этот стиль, популяризированный такими архитекторами, как Мис ван дер Роэ, предполагал, что вывод дизайна из его основных основ раскрывает его истинную сущность. Особенности стиля включают чистые геометрические формы, простые материалы, повторение и чистые линии.

Международный стиль

Вилла Савойя / Ле Корбюзье

Международный стиль был придуман в 1932 году кураторами Филипом Джонсоном и Генри-Расселом Хичкоком на Международной выставке современной архитектуры. Эволюция ранних модернистских принципов в Европе, международный стиль описывает эпоху, когда европейский модернизм распространился по всему миру, особенно в Соединенных Штатах. Этот стиль, характеризующийся простой геометрией и отсутствием орнамента, был заимствован в Соединенных Штатах и ​​​​характеризуется монолитными небоскребами с навесными стенами, плоскими крышами и повсеместным остеклением.

Метаболизм

Башня капсул Нагакин / Кишо Курокава. Изображение © Arcspace

Метаболизм был послевоенным японским движением, которое наполняло мегаструктуры органическим биологическим ростом. Под влиянием марксистских теорий и биологических процессов группа молодых дизайнеров, в том числе Киёнори Кикутаке, Кишо Курокава и Фумихико Маки, опубликовала свой манифест «Метаболизм» в 1960 году, уделив этому стилю значительное внимание общественности. Характеристики включают модульность, сборку, адаптивность и мощную базовую инфраструктуру.

Брутализм

Поместье Барбакан / Chamerlin, Powell and Bon Architects. Image © Joas Souza

Брутализм возник в 1950-х годах и был придуман британскими архитекторами Элисон и Питером Смитсонами. полученный от «Béton brut» (сырой бетон), впервые связанный с Ле Корбюзье, стиль характеризуется монолитными формами, жесткими геометрическими стилями и необычными формами. Бруталистские здания, часто правительственные проекты, учебные здания или многоэтажные квартиры, обычно облицованы грубым незавершенным бетоном.

Стили позднего века

Постмодернизм

Портленд Билдинг / Майкл Грейвс. Image Steve Morgan via Wikimedia Commons

К середине двадцатого века четкие линии интернационального стиля и лишенный утилитаризма функционализм становились все более распространенными в американских и европейских городах. Созданная в результате полного переосмысления основных модернистских ценностей, постмодернистская архитектура стала частью философского сдвига, столь же всеобъемлющего, как и модернизм, который она стремилась заменить; стремясь возродить исторические или традиционные идеи и привнести более контекстуальный подход к дизайну.

Высокие технологии

Центр Жоржа Помпиду / Ренцо Мастерская по строительству фортепиано + Ричард Роджерс. Image © conservapedia.com

Архитектура в стиле хай-тек, также называемая структурным экспрессионизмом, представляла собой стиль позднего модерна, сочетающий технологии и строительный дизайн. Используя достижения в области материалов и технологий, этот стиль подчеркивал прозрачность дизайна и конструкции, передавая структуру и функции здания через открытые элементы. Характеристики включают нависающие полы, отсутствие внутренних несущих стен, открытое обслуживание и адаптируемые пространства.

Деконструктивизм

Музей дизайна Vitra / Gehry Partners. Image © Liao Yusheng

Произведенный из постмодернизма, деконструктивизм характеризуется отсутствием гармонии, непрерывности или симметрии в зданиях. Деконструктивизм часто манипулирует поверхностной оболочкой конструкции, создавая непрямолинейные формы, которые искажают и смещают элементы, тем самым вызывая представления о непредсказуемости и контролируемом хаосе. Стиль получил известность в 1980-х годах.

Модернистская архитектура. Проектирование зданий

Модернистская архитектура , или модернизм, — это стиль, возникший в начале 20 века в ответ на крупномасштабные изменения как в технологиях, так и в обществе.Это связано с функцией зданий, подходящими с аналитической точки зрения, рациональным использованием материалов, устранением орнамента и декора и открытостью для структурных инноваций.

Модернизм развивался во всех областях искусства, а не только в архитектуре, как средство приспособления и реагирования на новые технологии машин, автоматизации и городского дизайна. Промышленная революция сыграла важную роль в развитии архитектуры, которая была обусловлена ​​функциональным приоритетом.В ту эпоху преобладали такие материалы, как бетон, стекло и сталь промышленного производства.

Архитекторы приняли идеологию, выявляющую истинность конструкции, а не прикрывающую ее орнаментированными фасадами.

Модернизм включает в себя множество различных вариаций, включая футуризм, конструктивизм, брутализм, де стиль и баухаус.

Есть много ранних источников идеологии модернизма. Английский художник и писатель Уильям Моррис вдохновил движение «Искусства и ремесла», выступая за то, что полезность так же важна, как и эстетика, и что хорошо сделанные изделия ручной работы предпочтительнее, чем изделия, изготовленные на конвейере, изготовленные машинным способом.

Другим ранним источником был американский архитектор Луи Салливан, наиболее известный своей фразой «Форма следует за функцией». В принципе это означало, что здания должны быть спроектированы так, чтобы основная структура диктовала форму, то есть изнутри наружу.

Венский архитектор Адольф Лоос считал украшение функциональных объектов неэффективным и расточительным. Его манифест «Орнамент и преступление» стал ключевым модернистским текстом, в котором он утверждал, что избегание орнамента является «признаком духовной силы».

Появились два европейских архитектора, которые, прежде всего, будут наиболее широко ассоциироваться с новым модернистским стилем. Одним из них был Вальтер Гропиус, лидер Баухауза в Германии. Гропиус научил архитекторов отвергать исторические ортодоксы и принимать инновационные новые идеологии современной промышленности.

Другим был Ле Корбюзье, который черпал вдохновение для своих зданий и городских проектов из современных инженерных разработок, таких как пассажирские самолеты, круизные лайнеры, автомобили, зернохранилища и так далее. В своей самой известной книге «На пути к новой архитектуре» он утверждал, что «дом — это машина для проживания».

Соединенные Штаты привлекли многих прогрессивных модернистов из Европы в 1930-е годы, и модернизм стал синонимом подъема Америки как новой мировой сверхдержавы с автомагистралями, небоскребами и обширными городскими ландшафтами.

Модернистская архитектура продолжалась в различных формах по всему миру, в конечном итоге уступив место доминирующему стилю постмодернизма в 1970-х и 80-х годах.

Один из основополагающих принципов модернизма заключался в том, что «форма следует за функцией», что означает, что дизайн должен проистекать непосредственно из цели. Другой заключался в том, что строительная форма должна иметь простоту и ясность, с устранением ненужных деталей.

Существовало также понятие «Правда о материалах», согласно которому вместо того, чтобы скрывать или изменять естественный внешний вид материала, он должен быть видимым и прославляемым.

Вот некоторые из основных характеристик модернистских зданий:

Модернистская архитектура развивалась в разных формах в разных странах.

[править] Американский модернизм

Фрэнк Ллойд Райт разработал подход к проектированию домов до Первой мировой войны, известный как «стиль прерий», который заложил основу для притока европейского модернизма в 1920-х и 30-х годах, особенно в стиле ар-деко. «Международный стиль», как его называли, процветал в США после Второй мировой войны и наиболее известен благодаря дизайну высотных корпоративных офисных зданий такими людьми, как Людвиг Мис ван дер Роэ (см. здание выше).

Чикагская школа архитектуры была создана вслед за этой архитектурной миграцией такими людьми, как Мис ван дер Роэ и Вальтер Гропиус, поскольку они обучали молодых архитекторов почти так же, как в Баухаусе.

Модернизм получил дальнейшее развитие в 1960-х годах, когда такие архитекторы, как Луис Кан и Ээро Сааринен, начали реагировать против интернационального стиля, разочаровавшись в бесплодном эстетизме большей части послевоенного городского дизайна. Кан представил принципы стиля изящных искусств, а Роберт Вентури поощрял изучение местных и коммерческих пейзажей.Постепенно эти события привели к тому, что к началу 1980-х годов постмодернизм стал наиболее доминирующим стилем в Соединенных Штатах, и многие страны мира последовали их примеру.

[править] Британский модернизм

В Великобритании классицизм оставался сильным влиянием вплоть до начала 20-го века, с упором на возрождение эпохи Тюдоров и движение искусств и ремесел. Современные материалы, такие как сталь и бетон, были приняты архитекторами, но чаще всего они были скрыты традиционным портлендским камнем.

В 1920-х годах ар-деко начал появляться по всей Британии, чаще всего в дизайне новых кинотеатров, которые становились все более популярными. Новые пути Питера Беренса в Нортгемптоне были одним из первых модернистских зданий в 1925 году, но это и другие подобные ему рассматривались как «упражнения в современности», а не как подлинный шаблон для нового вида городского дизайна.

С приездом нескольких ведущих европейских архитекторов в межвоенный период Великобритания начала развивать более модернистскую архитектуру , такую ​​как Павильон Де Ла Варра в Бексхилле, а Хайпойнт I – среди лучших в мире.

К середине 1950-х годов модернизм, вдохновленный работами Ле Корбюзье, превратился в то, что было названо новым брутализмом, с его упором на жесткие линии и жесткие конкретные формы. Знаковым зданием того времени был Королевский национальный театр Дениса Ласдуна на лондонском Саутбэнк, в то время как брутализм стал предпочтительным стилем для функционального городского дизайна торговых центров, социального жилья, офисных зданий, многоэтажных автостоянок и так далее. Ведущими сторонниками были Смитсоны и Джеймс Стерлинг.

Новые городские застройки, такие как Милтон-Кейнс в 1967 году, начали принимать самые нео-народные постмодернистские стили, вдохновленные теми, что формировались в Америке.

[править] Голландский модернизм

Голландские архитекторы сыграли ведущую роль в развитии модернистской архитектуры . Рационалистическая архитектура Берлаге в начале 20-го века уступила место нескольким группам, которые приняли модернизм, с ведущими фигурами, такими как Мишель де Клерк и Ньиве Бувен.

De Stijl (Стиль) развивался в это время и характеризовался использованием четких геометрических линий, смелых основных цветов и артикуляцией отдельных функциональных элементов. Хотя на самом деле было создано относительно мало архитектуры, влияние таких зданий, как Дом Ритвельда Шредера (1924 г.), можно увидеть в работах таких архитекторов, как Мис ван дер Роэ.

[править] Германский модернизм

Deutscher Werkbund (Немецкая рабочая федерация) — объединение архитекторов, дизайнеров и промышленников, основанное в Мюнхене в 1907 году.Он попытался объединить традиционные ремесла с методами массового производства для производства высококачественных машинных изделий. Считается, что это начало промышленного дизайна.

Модернизм в Германии был синонимом Баухауза, основанного Вальтером Гропиусом в 1919 году. Он стал самой влиятельной школой искусства и архитектуры в мире. Он был закрыт с приходом к власти нацистов и массовой миграцией его членов по всему миру, особенно в Соединенные Штаты.

В период послевоенной реконструкции значительные памятники архитектуры восстанавливались и реконструировались, зачастую в упрощенном порядке. В городах был принят более функциональный модернистский стиль, а не реконструированный в соответствии с историческим обликом.

[править] Итальянский модернизм

В начале 20 века итальянские архитекторы искали уникальный модернистский язык и идентичность, сдерживаемые фашистским правительством того времени. Появился футуристический стиль с использованием длинных горизонтальных линий и обтекаемых форм, которые вдохновляли образы скорости, динамизма и безотлагательности.

[править] Северный модернизм

Скандинавский модернизм постепенно возник из идей скандинавского классицизма, кульминацией которого стала Стокгольмская выставка 1930 года, где более пуристский модернизм был предложен в качестве дизайна для современных обществ.

Для стран Северной Европы влияние модернизма вышло за рамки эстетики и охватило регулирование строительства и городского планирования, а также социальные движения, результатом которых стали программы социального и общественного строительства новых больниц и школ.

Доминирующим архитектурным стилем был функционализм, основанный на том принципе, что дизайн здания должен основываться исключительно на его назначении.

Датские функционалисты сосредоточились на функциональности в ущерб эстетике, создавая здания с прямыми углами, плоскими крышами и минималистскими и бетонными формами, вдохновленными брутализмом.

[править] Бразильский модернизм

В конце 1930-х годов Бразилия стала тесно ассоциироваться с модернистской архитектурой благодаря двум известным архитекторам, Лучио Коста и Оскару Нимейеру.

Модернистская архитектура стала синонимом строительства новой столицы Бразилиа в период с 1956 по 1961 год. Правительственные здания Нимейера стали знаковыми модернистскими сооружениями (см. верхнее изображение). Однако такие работы были остановлены после военного переворота 1964 года, когда многие архитекторы-модернисты, в том числе Нимейер, мигрировали в Европу и Америку.

Почему люди любят современную архитектуру

Андреас фон ЭйнзидельМодернист/Getty Images

В современной архитектуре каждый найдет что-то для себя.Даже если ваш вкус может отклоняться в сторону противоположной стороны спектра дизайна (например, деревенского кантри) — все равно есть элементы современного дизайна, которые вам понравятся. Не верите? Прочитав эту статью, вы можете изменить свое мнение. Основы современной архитектуры просты и понятны. Его вездесущая философия придерживается идеала, согласно которому форма следует за функцией. Таким образом, современные архитекторы выражают себя через простоту, четкое представление конструктивных элементов и отказ от ненужных деталей дизайна. Современная архитектура может похвастаться фактической структурой и материалами, используемыми в здании, а не прикрытием их декоративно-прикладным дизайном. Вот почему в большинстве современных дизайнов используются элементы из дерева, стали и стекла, чтобы продемонстрировать эти промышленные конструкционные материалы. Давайте подробнее рассмотрим эту удивительную архитектуру и то, что заставляет людей влюбляться в нее:

Джон Эдвард Линден / Getty Images

Что определяет современную архитектуру?

Термины «современный» и «современный» смешались в мире дизайна, что привело к некоторой путанице.Своего рода путаница, которая заставляет нас задаться вопросом: является ли современная архитектура/дизайн тем же самым, что и современная архитектура/дизайн? Ответ нет, и немного да. Говоря очень буквально, «современный» означает «сейчас», в то время как «современный» относится к технологическим и инженерным разработкам, которые восходят к рубежу 20-го века. Чтобы не усложнять, современная архитектура больше фокусируется на промышленных металлах, таких как сталь, бетон и стекло (инновационный промышленный разработки того времени). В то время как современный дизайн может использовать те же самые элементы, его проекты считаются новыми, переосмысленными или дальновидными.Прозрачный как грязь? При всем при этом два дизайна всегда будут смешиваться и смешиваться друг с другом — даже на изображениях в этой статье. В целом, современная архитектура определяется чистыми линиями и минималистскими интерьерами, которые позволяют структуре говорить самой за себя и занимать центральное место. сцена. Изображение ниже — прекрасный пример чистой и простой современной архитектуры.

Мгновенно получайте предложения по декору для дома!

Получите доступ к купонам и промокодам на обустройство дома, которые вы так долго ждали.

Посмотреть предложения

Джон Эдвард Линден / Getty Images

Современный дизайн уникален

Несмотря на упрощенный стиль, в котором нет лишних деталей, современная архитектура остается уникальной. На самом деле, современные архитекторы создали одни из самых уникальных проектов на сегодняшний день. Просто взгляните на проекты Фрэнка Ллойда Райта и многих других знаковых архитекторов. Да, некоторые из этих современных проектов могут иметь плоские крыши и квадратный стиль, но они, безусловно, могут быть какими угодно, но только не скучными.Осмотрите улицы и районы своего города — какие архитектурные решения вам больше всего нравятся? Уникальные, единственные в своем роде современные или традиционные конструкции, которые имеют тенденцию имитировать один ряд за другим? Современная архитектура совсем не шаблонная. Обратите внимание на оригинальность смелых угловатых линий крыши, которые так заметны в современном дизайне — они очень уникальны. Все, начиная со сводчатых потолков и заканчивая открытыми структурными элементами и необычными линейными элементами, — все это создает уникальный художественный дизайн, которым невозможно не восхищаться.

Питер Кейд / Getty Images

Сдержанная палитра в современной архитектуре

Чем меньше, тем лучше, когда речь идет об украшении современного дома. В конце концов, зачем скрывать все удивительные архитектурные детали дизайна, украшая его множеством дополнительных украшений? Эти проекты должны были говорить сами за себя, заявляя о себе своей структурой и функциональностью. На изображении ниже вы можете видеть, что внутренний декор этого дома остается простым, чистым и естественным.В мебели есть элементы из стали и дерева, которые помогают выделить настоящего героя — архитектуру. Все остается простым, поэтому план дома и материалы, используемые в его дизайне, могут занимать центральное место. Это не означает, что современный дом не может иметь яркие цвета или дополнительный характер с помощью декора. Просто это нужно делать таким образом, чтобы дополнять архитектуру, а не отнимать ее.

Мартин Барро / Getty Images

Теплота в современной архитектуре

Неправильное представление, которое критики часто имеют о современной архитектуре, состоит в том, что она прохладная и холодная.Однако можно утверждать обратное. Большое количество современных дизайнов включает в себя элементы, которые естественно теплые и привлекательные, такие как дерево и камень.Каменные камины от пола до потолка, большие окна, пропускающие естественный свет, и сводчатые потолки со стойками и балками — что может добавить больше характера и тепла чем эти чудесные современные черты? Хотя рисунок может быть линейным, чистым и незагроможденным, в современной архитектуре определенно можно найти теплоту. Кроме того, в большинстве современных планировок меньше стен, что создает более гостеприимное, открытое жилое пространство, которого жаждет большинство людей.Вы уже любите современную архитектуру? Если вы все еще хотите немного традиционного стиля, продолжайте читать….

Стивен Симпсон / Getty Images

Традиционная и современная архитектура хорошо сочетаются друг с другом

Они могут сосуществовать. Смешение традиционных и современных архитектурных элементов хорошо работает, если сделано правильно и с небольшой сдержанностью. Существует множество примеров успешного объединения этих двух, казалось бы, противоположных стилей в один сплоченный дизайн. Посмотрите на изображение ниже — это образцовая иллюстрация современного и традиционного союза.Сочетание кедровой черепицы с современными конструктивными элементами создает очень уникальный и привлекательный дом. Конечно, это дизайнерское сочетание не для слабонервных. Нужно быть смелым, чтобы иметь наглость попробовать это. Очевидно, что лучше всего делать это только под присмотром опытного архитектора-проектировщика. Хорошая новость заключается в том, что вы можете взять лучшее из обоих миров — современного и традиционного.

Что не нравится в современной архитектуре! Мы доказали, что современный дизайн — это уникальное, теплое, привлекательное и открытое творение структурной красоты.Более того, вы можете добавить традиционные элементы в современный дизайн и получить лучшее из обоих миров дизайна. Используйте приведенные выше изображения и текст, чтобы вдохновиться современным домом своей мечты. Изучите местных архитекторов в вашем районе, чтобы узнать, сможете ли вы найти того, кто построит вам современную Мекку или поможет вам переделать ваш нынешний дом в современную версию самого себя. Для дальнейшего вдохновения попробуйте прочитать 10 ContemporaryКакие элементы современной архитектуры вам нравятся больше всего? Мы были бы рады получить известия от вас!

Полное руководство по современной архитектуре середины века

Узнайте все, что вам нужно знать о современной архитектуре середины века ниже!

Опубликовано 28 января 2020 г.

«Архитектура начинается с тщательного соединения двух кирпичиков. Там начинается». Людвиг Мис ван дер Роэ  был тем, кто начал это, но это мог бы легко сказать любой другой гигант архитектурной сцены. С самого начала мы чувствовали необходимость укрыться и создать место, которое можно было бы назвать своим, место комфорта. Это превратилось в настоящую форму искусства, и в настоящее время мы являемся свидетелями некоторых из крупнейших архитектурных произведений современности. Мы так увлечены этой темой, что сегодня мы расскажем вам все, что вам нужно знать о современной архитектуре середины века !


СМОТРИТЕ ТАКЖЕ: ПОЭТОМУ ДЕКОР СРЕДНЕГО ВЕКА СЕЙЧАС В МОДЕ!


Архитектура всегда была отражением времени, в котором мы живем.Линии, формы и размеры, а также материалы постоянно меняются, пытаясь приспособиться к нашему постоянно меняющемуся миру. В середине двадцатого века архитекторы пытались достичь чего-то нового, чего-то другого. Великие архитекторы 1940-х и 1950-х годов считали, что их дальновидный стиль может стать средством социальных изменений для создания лучшего общества. На самом деле — забавный факт — именно в это время начали появляться общественные гаражи, пытающиеся отразить эти социальные изменения.

Европа была там, где все началось, на севере, где скандинавская мебель также впервые увидела свет.Архитекторы, такие как Ээро Сааринен или Арне Якобсен , были в авангарде этого движения. Он быстро перебрался через океан на американские земли, где сразу же получил широкий и теплый прием, особенно на Западном побережье, где Палм-Спрингс стал вершиной всего середины века: дизайн середины века , дома середины века, и вдохновение середины века  в целом.

Как узнать стиль середины века?

1.Плоские плоскости

Очень легко заметить, что большинство этих домов имеют очень правильные и строгие геометрические линии. Одной из самых обычных особенностей их всех являются крыши. Очень часто можно увидеть плоские плоскости, и они мгновенно стали одним из самых популярных элементов домов середины века , что сделало их поистине знаковыми.

2. Большие окна

Раздвижные стеклянные двери и другие обширные стеклянные панели позволяли свету проникать в комнаты под разными углами.Естественный свет был чрезвычайно важен в современной архитектуре середины века , поэтому дизайн дома сочетал в себе природу и интерьер.

3. Перепады высот

Небольшие ступени, идущие вверх и вниз между комнатами, создают двухуровневое пространство, даже если высота комнат отличается всего на несколько дюймов. Современный дом середины века обычно имеет частичные стены или шкафы разной высоты, чтобы создать разную глубину в пространстве.

4.Связь с природой

Современные дома середины прошлого века обычно располагаются в районах с большим количеством природного окружения. Чтобы воспользоваться этим преимуществом, комнаты имеют несколько видов на улицу или несколько точек доступа, поощряя ценить здоровый образ жизни, отражая очень северно-европейский образ жизни.

Это архитекторы середины века, которых вам нужно знать!

Ээро Сааринен

Ээро Сааринен был финско-американским архитектором и промышленным дизайнером 20-го века, известным своим современным и неофутуристическим стилем середины века.Некоторые из его самых известных работ включают ныне закрытый терминал TWA в аэропорту имени Джона Кеннеди, а также арку Gateway в Сент-Луисе, штат Миссури.

Алвар Аалто

Карьера Алвара Аалто отражена в стилях его работ, варьирующихся от скандинавского классицизма до рационального международного стиля модернизма в 1930-х годах и более органичного модернизма в 1940-х годах.

Арне Якобсен

Арне Эмиль Якобсен был датским архитектором и дизайнером , которого, вероятно, больше всего помнят за его вклад в архитектурный функционализм.Его работы в основном расположены на севере Европы, с очень типичным дизайном середины века.

Мис Ван Дер Роэ

Людвиг Мис ван дер Роэ  был немецко-американским архитектором. Наряду с Ле Корбюзье, Вальтером Гропиусом и Фрэнком Ллойдом Райтом он широко известен как один из пионеров модернистской архитектуры. Одной из самых заметных работ должен быть Дом Фарнсворта, который, вероятно, является одним из самых известных домов в мире.

Ричард Нейтра

Ричард Джозеф Нейтра был австро-американским архитектором.Живя и строя большую часть своей карьеры в Южной Калифорнии, он стал считаться одним из 90 127 самых важных модернистских архитекторов 90 128 .

Знакомство с Палм-Спрингс

Как мы уже говорили ранее, Палм-Спрингс является вершиной современной архитектуры середины века и общего дизайна. По какой-то причине суровый ландшафт калифорнийского региона послужил источником вдохновения для многих архитекторов, которые решили разместить свои творения в пустынных землях Палм-Спрингс. минималистский стиль современных домов середины века в конечном итоге создал потрясающий контраст с засушливыми равнинами и горами по всему региону, создавая ту мечтательную и сверхъестественную атмосферу, с которой мы теперь так знакомы.

Посмотрите нашу галерею, чтобы увидеть некоторые из наших любимых вдохновений Палм-Спрингс середины века!


ПОДРОБНЕЕ: ДОКАЗАТЕЛЬСТВО ТОГО, ЧТО В ВАШЕМ ДОМЕ НЕТ ДИВАНА СРЕДНЕГО ВЕКА


НАДЕЕМСЯ, ВАМ ПОНРАВИЛАСЬ НАША СТАТЬЯ О СОВРЕМЕННОЙ АРХИТЕКТУРЕ СРЕДНЕГО ВЕКА.ВЫ ВСЕГДА МОЖЕТЕ СЛЕДОВАТЬ ЗА НАМИ В ПУТИ! НАЙДИТЕ НАС ПО ТЕЛЕФОНУ  PINTEREST  И НЕ ПРОПУСТИТЕ НИЧЕГО.

Почему вы ненавидите современную архитектуру ❧ Текущие события

Британский писатель Дуглас Адамс сказал об аэропортах: «Аэропорты уродливы. Некоторые очень некрасивые. Некоторые достигают такой степени безобразия, которая может быть достигнута только в результате особых усилий». К сожалению, эта истина применима не только к аэропортам: то же самое можно сказать и о большинстве современных строений.

Возьмите Tour Montparnasse, черный небоскреб с гладкими стеклянными панелями, возвышающийся над красивым городским пейзажем Парижа, как гигантское домино, готовое упасть. Парижане так ненавидели это, что впоследствии город был вынужден принять постановление, запрещающее любые дальнейшие небоскребы выше 36 метров.

Или возьмем City Hall Plaza в Бостоне. Центр Бостона, как правило, является привлекательным местом со старыми зданиями, набережной и красивым сквером. Но мэрия Бостона — это отвратительное бетонное здание ошеломляюще непостижимой формы, похожее на зловещий компонент, оставшийся после кропотливой сборки сложного бытового прибора.В 1960-х годах, еще до того, как первая партия бетона успела высохнуть в форме, люди уже заранее умоляли снести эту чертову штуковину. К той же площади примыкает целый дополнительный комплекс не менее неприятных федеральных зданий, спроектированных Вальтером Гропиусом, архитектором, чья вызывающая смех фамилия опровергает полную безрадостность его проектов. Здание Джона Ф. Кеннеди, например, — невыразительно мрачное снаружи и возмутительно непригодное для навигации внутри — это место, где, среди прочего, напуганные иммигранты посещают слушания по делу о депортации и куда приходят травмированные ветераны, чтобы подать заявление на льготы.Такое негостеприимное здание посылает очень четкий сигнал: правительство хочет, чтобы его скромные просители чувствовали себя сбитыми с толку, отчужденными и напуганными.

Тур Монпарнас. Кто может защитить это? И если с этим явно что-то не так, что есть, то что это и почему мы не говорим об этом больше в других случаях?

Дело в том, что современная архитектура вызывает у большинства обычных людей ажиотаж. Однако попробуйте рассказать об этом архитекторам и их помощникам, и вы услышите, почему ваше мнение является ошибочным , продуктом какого-то постыдного заблуждения об архитектурных принципах. Одна защита, как правило, заключается в том, что эти бельмо на глазу на самом деле являются невероятными инженерными подвигами. Ведь «блобитектура», которая, к сожалению, является настоящей школой современной архитектуры, создается с помощью сложных компьютерных алгоритмов! Вы можете подумать, что образовавшаяся капля-структура выглядит как какашка с щупальцами или смятая бумажная салфетка, но это потому, что у вас нет наметанного архитекторского глаза.

Еще одна вещь, которую вы часто слышите от представителей школ дизайна, это то, что современная архитектура честна . Он не полагается на формы и обычаи прошлого и не заинтересован в том, чтобы баловал вас и ваши глупые чувства. Просыпайся, овца! Ваш босс ненавидит вас, как и вашего кровососущего домовладельца, и ваше правительство полностью намерено перетереть вас между своими шестеренками. Вот в каком мире мы живем! Привыкайте к этому! Поклонники брутализма — блочно-индустриально-бетонной школы архитектуры — поспешили подчеркнуть, что эти здания говорят так же, как и , как будто это как-то оправдывает тот факт, что они выглядят в лучшем случае уныло, а в худшем — уныло. словно штаб-квартира какой-то постапокалиптической тоталитарной диктатуры.

The New York Times пишет, что это здание показало, что брутализм может быть «игривым». Это может быть правдой, но только в том смысле, что кошка, мучающая мышь, или мучитель, пытающийся определить, какое яичко нужно проткнуть в первую очередь, «играет».

Давайте будем по-настоящему честными с самими собой: беглого взгляда на любую структуру, построенную за последние 50 лет, должно быть достаточно, чтобы убедить любого, что с нами что-то пошло очень, ужасно неправильно. Какая-то невидимая личность или сила, кажется, стремится заменить буквально каждую привлекательную и привлекательную вещь уродливой и неприятной вещью.Архитектура, созданная современным глобальным капитализмом, является, пожалуй, самым очевидным видимым свидетельством того, что она оказывает какое-то извращенное воздействие на человеческую душу. Конечно, о вкусах не спорят, и среди нас могут быть те, кто от природы глубоко расположен ценить шарики и кубики. Но опрос показывает, что приверженцы современной архитектуры в подавляющем большинстве составляют меньшинство: если не считать памятников, немногие из любимых строений публики относятся к послевоенному периоду.(Когда были обнародованы результаты опроса, архитекторы хмыкнули, что они не «отражают экспертное мнение», а всего лишь «эмоции» людей, различие, которое, скорее, доказывает суть дела.) И когда дело доходит до архитектуры, в отличие от большинства других форм искусства, недостаточно просто пожать плечами и сказать, что личные предпочтения различаются: когда речь идет об общественных зданиях или общественных пространствах, которые имеют существующий характер и исторический резонанс для людей, которые там живут, чтобы навязать эксцентричную волю архитектора. на массы и заставлять их проводить дни в местах, которые они считают уродливыми и тревожными, на самом деле угнетает и жестоко.

Политика этого выпуска, кроме того, вся с ног на голову. Например, как объяснить, почему после трагедии в Гренфелл-тауэре в Лондоне более консервативные комментаторы призывали к более удобному и домашнему государственному жилью, а левые писатели стойко защищали популистский дух многоэтажек? многоквартирном доме, несмотря на многочисленные доказательства того, что большинство людей предпочли бы, чтобы их не заставляли жить в таких местах или среди них? Консерваторы, которые критикуют государственное жилье, могут иметь легко доказуемые скрытые мотивы, но почему так много левых привержены защите непопулярных школ архитектурного и городского дизайна, менее очевидно.

Вот одна больница в Барселоне. Источник: AcidCow Вот еще один. Где бы вы предпочли выздоравливать?

В конце концов, в истории социализма были моменты — например, движение искусств и ремесел в Англии конца XIX века, — когда создание красивых вещей рассматривалось как неотъемлемая часть построения более справедливого и доброго мира. Совместное эгалитарное социальное предприятие в идеале должно быть как радостью, так и борьбой: в эти отчаянные времена, безусловно, есть более непреодолимые императивы, чем делать мир красивым на вид, но отказываться делать мир более красивым, когда это необходимо. в вашей власти сделать так или без нужды разрушить какую-нибудь прекрасную вещь — это гротескное извращение кооперативного идеала.Особенно это касается архитектуры. Среда, которой мы себя окружаем, способна формировать наши мысли и эмоции. Люди, окруженные со всех сторон безобразием, часто несчастны, даже не зная почему. Если вы живете в месте, где вы отрезаны от света, природы, цвета и регулярного общения с другими людьми, легко впасть в отчаяние, одиночество и депрессию. Вопрос в том, как современная архитектура оказалась такой? И как это можно исправить?

Около 2000 лет все, что строили люди, было красивым или, по крайней мере, безупречным.20 -й век положил этому конец, о чем свидетельствует тот факт, что люди часто из кожи вон лезут отдыхать в «исторические» (читай: красивые) города, в которых как можно меньше послевоенной архитектуры. Но почему? Что на самом деле изменилось? Почему кажется столь очевидным разрыв между тысячами лет до Второй мировой войны и послевоенным периодом? И почему это кажется верным везде?

Штаб-квартира округа 7 Калтранс. Фото предоставлено: Morphosis
Architects . О боже мой, вы только посмотрите на это. Посмотри на это! Это делает вас счастливым? Питает ли это ваш дух? Что со всеми этими маленькими случайными выступами? Ааааааа.

Несколько очевидных стилистических изменений характеризуют послевоенную архитектуру. Во-первых, исчезло то, что (теперь несколько насмешливо) называют «украшением». На заре 20 -го -го века американский архитектор Луи Салливан провозгласил знаменитое изречение, что «форма следует за функцией». Несмотря на то, что собственные здания Салливана часто были очень богато украшены, украшены искусной железной конструкцией в стиле модерн и каменной кладкой в ​​кельтском стиле, «форма следует за функцией» была немедленно неверно истолкована как призыв к абсолютной утилитарной простоте.Несколько лет спустя архитектор и теоретик Адольф Лоос в эссе 1908 года под названием «Орнамент и преступление» резко заявил, что отсутствие орнамента — это «признак духовной силы». Эти две идеи быстро стали догмами архитектурной профессии. Поколение архитекторов как с социалистическими, так и с фашистскими политическими взглядами рассматривало орнамент как признак буржуазного упадка и культурной индульгенции и начало отказываться от всех элементов дизайна, которые можно было считать «простым украшением».

Это то, что разработал Луи Салливан, и все же люди думают, что «форма следует за функцией» означает, что вы больше не можете этого делать по необъяснимым причинам.

Презрение к орнаменту пропитало воображение тех архитекторов, которые считали себя приверженцами социальной инженерии, а не простым созданием красивых безделушек. Это мышление лучше всего иллюстрирует французский архитектор Ле Корбюзье, который классно охарактеризовал дом как «машину для жизни». К идеям Корбюзье в отношении планирования и дизайна по-прежнему относились серьезно, даже когда он предложил свой «План Voisin» для Парижа, который предполагал снос половины города к северу от Сены и замену его примерно дюжиной огромных однородных небоскребов.(К счастью, никто не воспринял его достаточно серьезно, чтобы позволить ему это сделать.) Корбюзье, возможно, сделал больше, чем кто-либо, чтобы убедить архитекторов в том, что им больше не разрешается украшать свои творения, делая бесспорные заявления, такие как «желание украсить все и вся». об одном — ложный дух и отвратительное маленькое извращение» и «чем более культурен народ, тем больше исчезает декор». Он осудил «драгоценные и бесполезные предметы, скопившиеся на полках» и порицал «шуршащие шелка, крутящиеся и вращающиеся шарики, ярко-красные хлысты, серебряные клинки Византии и Востока… Покончим с этим!»

Сложные детали раньше были вещью. Теперь их нет. Они должны быть. Смотрите также: удивительный вестибюль Guardian Building в Детройте — это ар-деко, последнее по-настоящему впечатляющее направление в архитектуре. Почему мы больше не можем делать такие вещи? Почему это только одно здание, а не все здания? Никто не знает. Иди спроси людей, которые дали приз этим вещам.

Это параноидальное отвращение к классической эстетике было не столько школой мысли, сколько приказом: отныне архитектор должен был заботиться исключительно о крупномасштабной форме сооружения, а не о глупых мелочах, таких как горгульи и решетки, сколько бы удовольствия такие вещи ни доставляли зрителям.Поразительно, насколько однородным стал отказ от «орнамента». После затмения ар-деко в конце 1930-х годов из архитектуры исчезли замысловатые конструкции, характерные для столетий строительства в разных цивилизациях, от Индии до Персии и майя. Лишь за несколькими исключениями, такими как смешанные успехи новой классической архитектуры в возрождении греко-римских форм и раздражающие попытки постмодернистской архитектуры пародировать их, никакие современные здания не включают в себя вид очень сложной живописи, деревянных изделий, изделий из железа и скульптуры, которые характеризовали наиболее поразительно красивые сооружения предшествующих эпох.

Потолок Храма Неба в Пекине, Китай,

Антидекоративный консенсус также согласовывался с художественным консенсусом относительно того, какой «дух» должна выражать архитектура 20 -го -го века. Идея трансцендентно «красивой» архитектуры стала казаться слегка нелепой в послевоенном мире хаоса, конфликтов и отчуждения. Жизнь была жестокой, противоречивой и необъяснимой. Искусство не должно стремиться к таким бесполезным целям, как трансцендентность, но должно пытаться выражать часто уродливые, жестокие и трудные факты материального существования человека.Поэтому называть здание «уродливым» больше не было оскорблением: во-первых, понятие «уродство» не имело смысла. Но в той мере, в какой оно это делало, искусство могло и должно быть уродливым, потому что уродлива жизнь, и высшая обязанность искусства — быть честным в том, кто мы есть, а не обманывать нас утешительными баснями.

Идея о том, что архитектура должна быть «честной», а не «красивой», хорошо выражена в печально известных жарких дебатах 1982 года в Гарвардской школе дизайна между двумя архитекторами, Питером Эйзенманом и Кристофером Александром. Эйзенман — известный «архитектор», чьи проекты вдохновлены деконструктивной философией Жака Деррида, а формы намеренно хаотичны и раздражают. Эйзенман серьезно отнесся к своему долгу создать «дисгармонию»: один спроектированный Эйзенманом дом настолько отошел от обычной концепции дома, что его владельцы фактически написали целую книгу о трудностях, с которыми они столкнулись, пытаясь жить в нем. Например, Эйзенман разделил главную спальню на две части, чтобы пара не могла спать вместе, установил ненадежную лестницу без перил и изначально отказался от ванных комнат.В своем яростном противодействии самой идее о том, что реальный человек может на самом деле попытаться жить (и гадить, и заниматься сексом) в одном из его домов, Эйзенман вспоминает самодовольного немецкого архитектора из романа Эвелин Во «Упадок и падение ». кого раздражает необходимость делать лестницу между этажами: «Почему существа не могут оставаться на одном месте? Проблема архитектуры — это проблема всего искусства: исключение человеческого фактора из рассмотрения формы. Единственным совершенным зданием должна быть фабрика, потому что она построена для машин, а не для людей.

Здание Питера Эйзенмана. Обратите внимание на полное отсутствие растительности. Растительная жизнь может случайно заставить вас чувствовать себя счастливым и комфортным, а счастье — это буржуазная иллюзия. Крошечные фигурки слева, кажется, пытаются устроить пикник на повороте. Вероятно, они холодные и продуваемые ветром — как и должно быть.

Александр, напротив, является одной из немногих крупных фигур в архитектуре, кто считает, что объективный эталон красоты является важной ценностью для профессии; его здания, которые часто представляют собой небольшие проекты, такие как сады, школьные дворы или дома, стараются быть теплыми и удобными и часто используют традиционные — которые он называет «вневременными» — методы проектирования.В ходе дебатов Александр раскритиковал Эйзенмана за то, что он хотел построить «колючие и странные», и защищал концепцию архитектуры, в которой приоритет отдается человеческим чувствам и эмоциям. Эйзенман, очевидно, изо всех сил стараясь вести себя как карикатурная пародия на претенциозного художника, заявил, что он находит Шартрский собор слишком скучным, чтобы посетить его хотя бы раз: «На самом деле, — заявил он, — я несколько раз ездил в Шартр, чтобы поесть в ресторане через дорогу — пил красное вино Мерсо 1934 года, изысканное — я ни разу не заходил в собор.Собор был сделан на проходе . Увидев один готический собор, вы увидите их все». Александр ответил: «Я нахожу это непонятным. Я считаю это очень безответственным. Я нахожу это ореховым. Мне жаль мужчину. Я также невероятно зол, потому что он портит мир».

Здание Кристофера Александра. Не обязательно говорить, что это лучше, но мы действительно чувствуем, что здесь будет меньше шансов спонтанно одолеть экзистенциальный страх.

Дебаты 1982 года, пожалуй, одни из самых агрессивных публичных дискуссий в истории дизайна.Это также поучительно, как из-за честности Эйзенмана в защите зданий, которые делают людей несчастными и неудобными. , Джек, а это не так» — и из-за дико неточного пророчества Александра о том, что архитекторы и общественность скоро увидят сквозь деконструктивистскую чепуху Эйзенмана и вернутся к любви к традиционным формам и ценностям.На самом деле произошло обратное: Александр погрузился в относительную безвестность, а Эйзенман стал еще более известным, выиграв Национальную премию в области дизайна и получив престижные заказы по всему миру.

Страсть современного архитектора — выравнивание элементов намеренно раздражающим, беспорядочным и разочаровывающим образом.

Но могут ли эти две школы дизайна, комфортная и тревожная, мирно сосуществовать? В конце концов, Эйзенман настаивал на том, что в мире есть место как для его монументальной, противоречивой постструктуралистской архитектуры, так и для мелкомасштабной традиционной архитектуры Александра.Однако удивительным фактом в архитектуре последнего столетия является то, насколько доминирующими были определенные тенденции. Эстетическое единообразие среди архитекторов удивительно жестко. Современная архитектура избегает классического использования множественной симметрии, намеренно отказываясь от выравнивания окон или других элементов дизайна и предпочитая необычные геометрические формы удовлетворительным и упорядоченным. Отсюда следует ряд строгих табу: запрещены классические купола и арки. Колонна никогда не должна быть рифленой, симметричные скатные крыши невозможны.Забудьте о куполах, шпилях, карнизах, аркадах и обо всем, что напоминает досовременную цивилизацию. Ничто, построенное сегодня, нельзя спутать с чем-то, построенным 100 или более лет назад. Разрыв между нашей эпохой и эпохой прошлого абсолютен, и этот непреодолимый разрыв должен быть виден и проявляться через то, что мы строим. А так как в прошлом все было прекрасно, то теперь оно по необходимости должно быть уродливым.

Если это не заставляет вас чувствовать себя отчаянно, сокрушительно одиноким, это, вероятно, не образец современной архитектуры.

Многим социалистам ХХ века отказ от декоративных элементов и традиционных форм казался естественным следствием революционного духа простоты, солидарности и самопожертвования. Но на самом деле шутка была над социалистами, потому что, как оказалось, эта одержимость минимализмом также была уникальным образом совместима с жалким культом эффективности капитализма. В конце концов, каждый доллар, потраченный на причудливые балясины или витражные окна-розетки, должен был принести некую прибыль на инвестиции .А поскольку такие вещи могут гарантированно почти не приносить отдачи от вложений, от них пришлось отказаться. Была веская причина, по которой исторически религиозная архитектура больше всего заботилась о красоте ради красоты; чем больше времени тратится на элегантное украшение собора, тем больше он выполняет предназначенную функцию прославления Божьей славы, а чем больше времени тратится на украшение офисного здания, тем меньше денег остается у застройщика.

Но оставим в стороне славу Божию — а обычное человеческое счастье? Одним из самых раздражающих аспектов современной архитектуры является ее сознательное пренебрежение к демократии.Когда людей опрашивают, они, как правило, предпочитают старые здания послевоенным зданиям; очень немногие послевоенные здания попадают в списки самых ценных мест. Тем не менее, архитекторы не хотят строить в стилях, которые люди находят более красивыми. Почему? Что ж, Питер Эйзенман говорил от имени многих архитекторов, которые в целом пренебрежительно относились к демократии, говоря, что роль архитектора состоит не в том, чтобы дать людям то, что они хотят, , а в том, что они должны хотеть, если они достаточно умны, чтобы иметь хороший вкус.Эйзенман говорит, что предпочитает работать на правых клиентов, потому что «либеральные взгляды никогда не создавали ничего ценного» из-за их постоянной заботы об общественных процессах и общественных нуждах. (Кстати, не случайно Говард Рорк, главный герой романа Айн Рэнд «Источник » и главный герой американского консервативного литературного канона, является архитектором, намеренно взорвавшим проект государственного жилья, потому что кто-то имел наглость добавить балконы по своему первоначальному проекту без его согласия.) Эйзенман предполагает, что если бы мы полагались на общественный вкус в музыке, мы все слушали бы Мантовани, а не Бетховена, и использует это как доказательство того, что архитекторы должны навязывать вкус сверху, а не подчиняться демократическим желаниям. Действительно, всегда есть проблема «Томаса Кинкейда» в том, что искусство должно быть «демократическим». Если бы вы полагались на вкус публики, судя по объему продаж, Кинкейд был бы величайшим художником в мире. Тейлор Свифт была бы лучшим музыкантом, а серия «Трансформеры » была бы лучшим кино.Конечно, мы не доверяем демократическому суждению в вопросах вкуса, потому что людям часто нравится мусор.

Оригинальный Penn Station, захватывающее дух место для обычных путешественников. Он был прекрасен, поэтому его пришлось уничтожить. Есть предложение восстановить его как было, но почти наверняка вместо него будет построено что-то гораздо худшее.

Но архитектура очень отличается от других видов искусства: люди, которые ненавидят Бетховена, не обязаны слушать его с 9 до 5 каждый будний день, а люди, которые ненавидят сериал Трансформеры , не обязаны смотреть его каждую ночь перед кровать.Однако физическая среда, в которой мы живем и работаем, вездесуща и неизбежна; когда дело доходит до архитектуры, люди практически не могут просто избегать того, что они ненавидят, и искать то, что им нравится. Верно также и то, что интеллектуалы слишком быстро списывают публику со счетов как глупых и неспособных решать вопросы самостоятельно. Есть много случаев, когда когда происходит что-то действительно великое, публика вполне способна это признать. Пьесы Шекспира, например, неизменно пользовались невероятной популярностью, несмотря на то, что они были сложными и интеллектуальными произведениями литературы, потому что они работают на нескольких уровнях.Они достаточно доступны, чтобы их любили и широко ценили, но достаточно глубоки, чтобы дать пищу для столетий размышлений и анализа. Точно так же массам нравятся, например, готические соборы и персидские мечети, которые представляют собой умопомрачительно замысловатые и сложные произведения искусства.

Левые, в частности, должны охотно принять концепцию архитектуры, которая одновременно демократична и утонченна. Многие из худших частей современной архитектуры имеют отголоски «плохих» частей левачества: унылость Советского Союза, дегуманизирующая тенденция пытаться навязать сверху грандиозную концепцию нового общественного порядка. Они являются примером того, что Джеймс Скотт называет «высоким модернизмом», извращенной попыткой «рационализировать» людей, а не принимать их такими, какие они есть, и строить места, которые им подходят и которые им нравятся. Хорошая левизна, с другой стороны, действует снизу вверх, а не сверху вниз. Это помогает людям создавать свои собственные места, а не создавать монолитные структуры, в которые они помещаются для их же блага. Он больше похож на деревню, чем на многоквартирный дом, децентрализованный и с прочной связью между создателями места и жителями места.

Каждое общественное место должно делать все возможное, чтобы поднять вам настроение.

В настоящее время потребности или пожелания людей, которым фактически приходится пользоваться зданиями, вообще редко учитываются. Архитектурные школы на самом деле ничему не учат студентов ни о , ни о , ни об эмоциях; большинство курсов в высшей степени математические, посвященные инженерии и теории формы, а не пониманию традиционных способов строительства или пониманию того, что люди хотят от своих зданий. Если они не являются сверхбогатыми клиентами, пользователи зданий редко вносят значительный вклад в процесс проектирования.Студенты не могут сказать, какую школу они хотели бы, офисные работники не могут сказать, предпочитают ли они работать в стеклянной башне или в зеленом комплексе деревянных пагод с поддержкой Wi-Fi. Часть этого может исходить из самого процесса проектирования. В отличие от эпохи ремесленничества, сегодня существует четкое разделение между процессом проектирования и процессом изготовления. Фрэнк Гери проектирует свою работу с помощью программного обеспечения САПР, а затем кто-то другой должен выйти и построить ее. Но этот разрыв означает, что архитектура становится чем-то навязанным людям.Это не участие, и это не адаптируется в ответ на их потребности. Он заранее изготовлен, собран за пределами площадки, а затем сброшен на ничего не подозревающих людей. Нам не суждено жить в современных зданиях; они сделаны для людей, которые не какают. Хорошую архитектуру делает лучше та жизнь, которую люди привносят в нее, но в современной постройке возникает ощущение, что ты загрязняешь место своими запахами и грязью.

На самом деле, повседневная хорошая архитектура должна быть даже не о здании , она должна быть о людях.Если здание не задумано как какой-то общественный памятник или центральное место, оно не должно привлекать к себе много внимания. Фрэнк Гери — злостный нарушитель этого правила: когда он решил спроектировать дома для Нижнего девятого округа в Новом Орлеане после «Катрины», он создал несоответствующую партию гиперсовременных домов, которые «перекликались» с традиционной народной архитектурой региона. Вместо того чтобы заботиться о том, чтобы предоставить людям удобные дома, которые вписывались бы в их окружение и соответствовали предпочтениям жителей, Гери проектировал дома, которые требовали внимания и в основном были посвящены им самим, а не жителям города, о которых он якобы заботился.Хорошие здания органично вписываются в свое окружение; Гери ревет, как промышленный сирена. Точно так же, когда здание, подобное Кунстхаусу Питера Кука и Колина Фурнье в Австрии (здание в верхней части этой статьи), размещается в центре старой деревни, вся ткань деревни разрушается. Кунстхаус (репрезентативный пример «блобитекстуры») не может мирно сосуществовать с окружающими его вещами, потому что на него невозможно перестать смотреть. Подобно стрикеру на футбольном матче, здание шествует перед нами с таким вульгарным бесстыдством, что никакая сила воли не может оторвать глаз.

«Эй, посмотри на меня! Я — серия резких асимметричных блоков, как и все остальное!»

Отказ архитектуры от принципа «эстетической согласованности» наносит серьезный ущерб древним городским пейзажам. Вера в то, что «здания должны выглядеть, как в свое время», а не «здания должны выглядеть как здания в том месте, где они строятся», ведет к мешанине со всеми преимуществами, которые дает отчетливый и упорядоченный местный стиль. разрушено несколькими зданиями, которые подрывают целостность целого.Отчасти это является функцией свободного рыночного подхода к дизайну и разработке, который жертвует возможностью когда-либо снова создать место на уровне деревни или города, обладающее впечатляющей стилистической согласованностью. Отвращение (как со стороны прогрессистов, так и со стороны капиталистических индивидуалистов) к идее «принудительного единообразия» приводит к отказу от любых эстетических традиций сообщества, когда каждое здание одинаково хорошо вписывается в Панама-Сити, Дубай, Нью-Йорк или Шанхай. Поскольку решения о том, что строить, остаются за отдельным собственником, а богатые люди часто имеют ужасный вкус и просто предпочитают огромные и внушительные вещи, все возможности для создания еще одного города с самобытностью Венеции или Брюгге стираются навсегда.

Когда-то социалисты любили делать красивые вещи; произведения Уильяма Морриса, Джона Раскина и Оскара Уайльда наполнены как прославлением классической эстетики, так и призывами освободить людей от страданий экономических лишений. Основная идея левизны заключается в том, что люди должны иметь возможность процветать как телом, так и разумом, и поэтому они должны иметь возможность делать это материально, духовно, интеллектуально и художественно. Ремесла и украшения не буржуазны, они демократичны, в том смысле, что общество ремесленников — это общество людей, стремящихся максимизировать свои творческие способности, тогда как общество людей в начисто подметенных небоскребах в стиле Корбюзье превратилось в пылинки, лишены своей индивидуальности, лишены способности сделать мир своим.

Как же тогда исправить архитектуру? Что делает мир лучше? Если все некрасиво, как мы это исправим? Разрушение всех колоссально ошибочных теоретических обоснований современного дизайна — серьезный проект. Но несколько принципов могут оказаться полезными.

Нужно построить больше Венеций…

ПРЕОДОЛЕНИЕ СТРАХОВ

Послевоенной архитектуре свойственны страх и табу. Архитекторы боятся производить даже рифленую колонну, потому что считают, что их сверстники сочтут их глупыми, ностальгирующими и бесхитростными.В результате они создают максимально непостижимые и иррациональные структуры, чтобы люди думали, что они умны. Но их не нужно бояться! Их друзья-архитекторы могут подумать, что они глупы, если поставят декоративную арку. Но не будем.

1. СТРАХ КРАСОТЫ — Существует заблуждение, что если красота «субъективна», то ее не существует или ее нельзя обсуждать. Это не верно; тот факт, что люди не согласны с чем-то, не означает, что это нельзя обсуждать, так же как тот факт, что не существует «объективно лучшего фильма», не мешает нам вести дискуссии о том, какие фильмы являются лучшими.Даже если красота субъективна, мы все равно можем обсуждать ее, так же как мы можем спорить о морали, даже если у людей разные ценности.

Лондонский бруталистский комплекс «Александра-роуд», который, по словам Сэма Крисса, красивее собора Святого Павла. Собор Святого Павла.

Широко распространено мнение, подкрепляемое консервативными классиками, что «красота» есть лишь эвфемизм для европейского империалистического искусства. [Теперь опальный] левый писатель Сэм Крисс, который смехотворно и неверно утверждал, что лондонская бруталистская Александра-роуд красивее, чем Сент-Луис. Павла, пишет, что «сентиментальные традиционалисты много говорят о красоте, но если красота означает пропорцию, регулярность и гармонию, то модернизм делает это очень хорошо. Но, конечно, они не это подразумевают под красотой; они означают некую невыразимую органическую связь с жизнью и стремлением нации». Но красота не обязательно должна означать только «пропорцию» и не означает «жизнь и стремление нации». Это не может просто означать простоту и пропорцию, ибо многие вещи просты и пропорциональны, но некрасивы.И это не может быть национализмом, потому что древние мечети и храмы — одни из самых красивых сооружений. Когда мы говорим об архитектурной красоте, мы имеем в виду качество, присущее цивилизациям, объединяющее индейцев, майя и испанцев.

Людям на самом деле неудобно представление о красоте, потому что они считают ее субъективной. Но на самом деле мы не можем избавиться от него; есть места, которые мы находим красивыми, и места, которые мы не находим, и важно вести беседу, если мы хотим удержаться от продолжения создания мест, которые мы не находим красивыми. Без разработки языка, чтобы говорить о красоте, мы в конечном итоге будем путать впечатляющее с привлекательным и создавать пространства, которые необычны с инженерной точки зрения, но все же мертвы и вызывают дискомфорт.

Обычно чем сложнее и запутаннее, тем больше завораживает…

2. СТРАХ ПЕРЕД УКРАШЕНИЕМ — Украшение — не баловство; это неотъемлемая часть практики строительства. На самом деле «орнамент» просто означает внимание к эстетическому переживанию на микроуровне.Это мелочи, а мелочи имеют значение. Идея украшения как декадентского особенно смехотворна в эпоху монументальных дизайнерских проектов. На сколько больше ресурсов потрачено впустую, пытаясь удержать последний крендель Фрэнка Гери, чем потребовалось бы, чтобы установить красивую каменную кладку на гораздо более простую конструкцию? Когда мы жертвуем возможностью украшения, мы теряем множество экстраординарных эстетических инструментов и возможность невероятных визуальных впечатлений. Аллергия на орнамент приговаривает человечество к вечной скуке, когда нет ничего интересного, ничего такого, что мы заметим на здании во второй раз, чего не увидели бы в первый раз.

3. СТРАХ ТРАДИЦИИ — Со стороны архитекторов было поразительно высокомерно и небрежно разработать теорию, запрещающую возможность когда-либо снова использовать традиционные стили. Традиция важна, и отрывать себя от нее бессмысленно и самоубийственно. Мы унаследовали палитру возможностей от архитектурной практики всех предшествующих культур, и растрачивать ее неблагодарно и бесполезно. Память и преемственность — это не просто ностальгия. Конечно, у традиции плохая репутация просто потому, что большинство «неотрадиционных» архитектур — это , такая плохая и диснеевская.Рекреация и стилизация — не выход, а бездумная консервативная любовь ко всему греческому, римскому и викторианскому — ошибка. Дело не в том, чтобы просто бездумно любить старые вещи; это дает вам McMansions. Скорее, вместо воссоздания точного вида традиционной архитектуры, нужно пытаться воссоздать то ощущение , которое эти старые здания дают своим зрителям. Не стройте пластиковую версию Венеции. Постройте город с каналами, пешеходными мостами и богато украшенными пастельными домами, свисающими над водой, и придайте этому городу особую индивидуальность.McMansions — это попытка поверхностно напомнить людям о красивых вещах, а не выполнять реальную работу, необходимую для создания чего-то красивого. Но традиция имеет решающее значение, старые вещи, как правило, были лучше, и если мы отказываемся от них, мы обрекаем себя на создание одной бессмысленной новой формы за другой бессмысленной новой формы.

От арабского и индийского мира до синагог Европы и московского метро нас всегда завораживала сложная симметрия. Это не греко-римский стиль. Это человеческая вещь.

4. СТРАХ СИММЕТРИИ — Тенденция к разногласиям должна прекратиться. Симметрия это хорошо. Множественные перекрывающиеся симметрии могут быть ослепляющими. Здание не должно быть кривым. Вы можете выровнять окна. Все в порядке. Это будет выглядеть лучше. Не беспокойтесь. Мы не скажем вашему профессору.

5. СТРАХ ВЫГЛЯДИТЬ ДУРАКОМ — Люди, которые громче всех презирают традиционную архитектуру, больше всего озабочены тем, чтобы убедить других в своей интеллектуальной серьезности.Проектирование комфортного, приятного и, да, ностальгического пространства просто недостаточно разумно. Люди боятся сказать, что они «не понимают» здание или считают его некрасивым. Звучит по-детски, если вы скажете, что хотите, чтобы это был пастельный цвет, или вы хотите, чтобы две стороны совпадали, или вы хотите, чтобы это не выглядело так, как будто оно вас ненавидит. Но говорить такие вещи должно быть нормально. Здания не должны вас ненавидеть. Вероятно, они не должны быть странно выглядящими и не должны раздражать глаза. Они должны быть комфортными и привлекательными, ведь в них нам предстоит жить.

СЛОЖНОСТЬ И ПРОСТОТА

Одним из элементов, делающих место по-настоящему красивым, является тщательный баланс сложности и простоты. Современная архитектура часто стремится к простоте и забывает о сложности, или компенсирует простоту внешнего вида сложностью технических процессов, необходимых для ее создания. Но старые здания, которые нам нравятся больше всего, часто бывают простыми на более широком уровне и сложными на микроуровне.Например: здания во Французском квартале Нового Орлеана на самом деле не очень сложные. Большинство из них представляют собой простые прямоугольные сооружения, выстроенные по прямой линии вдоль улицы. Но им придают приятные цвета, украшают разноцветными ставнями и замысловатыми железными галереями, украшают цветами и тропическими растениями. И именно эти сложные элементы придают месту жизнь. Гармоничный баланс простоты и сложности, сложность цветочных композиций в сочетании с простотой хорошо расписанного здания делают прогулку по этому месту приятным.

ОБЪЕДИНЯЯ ПРИРОДУ

Растительность на самом деле является одним из самых важных элементов архитектуры. Одна из самых серьезных проблем послевоенной архитектуры заключается в том, что большая ее часть полностью лишена природы. Он представляет нам глухие стены и широко открытые пространства, где не видно ни дерева, ни куста. Вообще говоря, чем больше растительности в месте, тем оно привлекательнее, а чем меньше в нем природы, тем оно уродливее. Это потому, что природа гораздо лучше создает вещи, чем мы.На самом деле, даже бруталистские постройки выглядят почти пригодными для жизни, если вы позволите им расти повсюду; они могут быть даже совершенно привлекательными, если вы позволите растениям покрыть каждый последний квадратный дюйм бетона. Каждое здание должно быть похоже на Висячие сады Вавилона. Нам нужны растения и вода, чтобы быть счастливыми. Одна из причин, по которой многоэтажки так коварны, заключается в том, что они лишают людей доступа к садам. Сады должны быть органично интегрированы во все; есть причина, по которой изгнание из сада было самой ужасной судьбой, которую Бог мог придумать для человечества.

Эмпирическое правило: чем зеленее и пышнее место, тем красивее оно становится.

ЧУВСТВА ПО ФОРМАМ

Вообще говоря, слишком велико желание архитектуры передавать идеи. Архитекторы одержимы идеями, которые воплощают в своих зданиях. Но большинство людей, которые пользуются зданием, не понимают, какую абстрактную теоретическую идею пытался донести архитектор. Гораздо более важными, чем «идеи», являются чувства, которые вызывает здание, опыт, который люди получат в нем, и им следует отдавать приоритет.

Точно так же чрезмерно останавливается на «форме»; архитекторов гораздо больше заботит форма здания, чем удобство его обитателей. Отсюда и «блобитектура»: архитектор точно проектирует идеальный вид блоба, используя сложные инструменты цифрового дизайна и инженерии, не задумываясь, действительно ли людям нравятся блобы. На веб-сайте Zaha Hadid Architects хвастается, что здания для нового проекта являются «знаковыми как по своим масштабам, так и по амбициям… создавая уникальный искривленный, переплетенный силуэт, который протыкает линию горизонта.Но архитекторы не должны хотеть создавать вещи, которые являются «знаковыми по масштабу» или «протыкают линию горизонта». Это как раз не то, о чем нужно заботиться; это говорит о том, что архитектор просто жаждет внимания, а не создания идеальной красоты и комфорта. Вы не должны прокалывать! Вы должны добавить еще одну тонкую и совершенную ноту в великолепную симфонию горизонта.

Большинство теоретических обоснований этих форм — явный бред. Посмотрите, как Фрэнк Гери объясняет, как он не хотел «делать» украшения или «исторические вещи», а вместо этого решил черпать вдохновение из форм рыб:

«Я искал способ справиться с гуманизирующими качествами украшения, не делая этого.Я разозлился на это — вся эта историческая чепуха, подделка. Я сказал себе: если вам нужно вернуться назад, почему бы не вернуться на 300 миллионов лет назад, до человека, чтобы ловить рыбу? И вот когда я начал с этой рыбной палочки, как я о ней думаю, и начал рисовать чертовы вещи, я понял, что они архитектурные, передающие движение, даже когда они не двигаются. Я не люблю изображать это перед другими людьми как сложное интеллектуальное предприятие. Большинство архитекторов, как и я, избегают двойных кривых, потому что у нас не было языка для перевода в здание, которое было бы жизнеспособным и экономичным.Я думаю, что изучение рыб позволило мне создать своего рода личный язык».

Если бы это исходил от обычного человека, мы бы сочли это бредом сумасшедшего. Но Гери — любимый архитектор архитекторов, поэтому он может сойти с рук, признав, что он просто рисует рыбу, и люди подумают, что он очень глубокий.

НЕОБХОДИМОСТЬ СОГЛАСОВАННОСТИ

Музей Гуггенхайма Фрэнка Ллойда Райта — впечатляющее здание. К сожалению, никакого фактического отношения к своему окружению он не имеет; его можно было разместить где угодно.С другой стороны, дом Райта в Фоллингуотер был спроектирован так, чтобы соответствовать своему местоположению. Эстетическая согласованность очень важна; ощущение места зависит от каждого элемента в этом месте, работающего вместе. Улицы района Бикон-Хилл в Бостоне прекрасны тем, что в них много разных элементов, но все они эстетически едины. Тур Монпарнас в Париже ужасает тем, что не сливается с окружающими зданиями и привлекает к себе внимание. Капитализм пожирает культуру и создает уродливые места.Деньги не имеют вкуса.

Beacon Hill, где все идеально сочетается друг с другом.

ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ЦЕННОСТИ

Плоды антидемократической философии Питера Эйзенмана мы видим в строящихся им зданиях. Бывший студент Cooper Union вспоминает, как увидел проект Эйзенмана для общежития и подумал: «Я бы не хотел там жить», потому что Эйзенман использовал стены под странным углом, что делало невозможным размещение мебели и размещение окон на уровне пола. , так что нужно было бы встать на колени, чтобы увидеть снаружи.Человек, который полагает, что знает, чего люди должны хотеть, на самом деле знает совсем немного. Места должны нравиться, в них должно быть комфортно людям. Архитекторы должны выяснить, какие здания нравятся людям больше всего (подсказка: как правило, это старые здания), и должны попытаться построить новые здания, которые доставляют людям те же чувства удовольствия. Брутализм есть противоположность демократии: это навязывание людям того, что они ненавидят, ради какой-то узкой и произвольной формалистической концептуальной схемы.Подчинение популярным вкусам не обязательно должно означать Лас-Вегас; это может означать сложные соборы и сады с фонтанами.

जैसलमेर का किला (форт Джайсалмер)

ОТМЕНА НЕБОСКРЕБА

Всем должно быть очевидно, что небоскребы должны быть упразднены. Ведь они воплощают почти все дурные тенденции современной архитектуры: они не являются частью природы, они монолитны, они скучны, в них нет замысловатости, в них нет демократии. Кроме того, на земле осталось достаточно места, чтобы разложиться по горизонтали; единственные причины вертикального распространения — фаллические и фрейдистские.Архитектор Леон Криер предположил, что, хотя для зданий не должно быть ограничения высоты 90 279 и высоты 90 280, ни одно здание не должно быть выше четырех этажей (то есть шпили любой высоты и колокольни). Это кажется вполне разумной идеей.

Но больше, чем просто упразднение небоскребов, мы должны создать мир повседневных чудес, мир, в котором каждая вещь прекрасна. Если это кажется невозможным, это не так; на протяжении тысячелетий почти каждое здание, построенное людьми, было красивым.Это просто вопрос восстановления старых привычек. Мы должны спросить себя: почему мы не можем построить еще одну Прагу или Флоренцию? Почему мы не можем строить, как древние мечети в Персии или храмы в Индии? Ну, нет причин, по которым мы не можем. Нас ничто не останавливает, кроме тюрьмы наших идей и нашей ужасной экономической системы. Мы должны вырваться из тюрьмы и разрушить экономическую систему.

Есть простой тест на то, красивое здание или нет. Спросите себя: если бы это здание могло говорить, звучало бы оно, как рубаи или произведения Шекспира, или издавало бы звук, как «Блорп»? Почти 100 лет мы застряли в Эпохе Блорпа.Пришло время снова научиться говорить.

Исправление: в печатной версии этой статьи указывалось, что Питер Эйзенман спроектировал общежитие для Союза Куперов, которое не пользовалось популярностью. Судя по всему, он был всего лишь финалистом в конкурсе дизайна, дизайн которого был слишком непопулярен, чтобы его можно было построить.

Современная архитектура: характеристики и стиль — видео и расшифровка урока

Характеристики современной архитектуры

Упрощенные формы и четкие линии

«Современный вид» означает простоту формы и дизайна.Современная архитектура основана на абстракции , которая создается четкими линиями, основными формами и формами. Таким образом, простые, простые, геометрические формы, прямоугольные формы и линейные элементы составляют характеристики современной архитектуры. Это можно увидеть в Weissenhof Siedlung в Штутгарте, Германия, который демонстрирует коробчатое здание, кубический объем, плоскую крышу и четкие линии.

Функциональность и открытая планировка

Форма современного здания также определяется его функциональностью .Функциональность означает использование по назначению, соответствие назначению. В современной архитектуре упор на функциональность лучше всего определяется кредо «форма следует за функцией». Концепция открытого пространства вплетена в функциональность. Вместо традиционных отдельных пространств (или комнат) современный стиль создает неразделенные жилые и рабочие помещения, которые функционируют как зоны многократного использования.

Открытая планировка также включает внутренние и внешние отношения; пространства открыты не только друг другу, но и внешнему миру.Угловые окна; раздвижные стеклянные двери; открытые жилые помещения, такие как дворы, патио и балконы; особенности природного ландшафта определяют стиль современной архитектуры. Павильон в Барселоне в Испании — хороший пример открытой планировки, характеризующейся небольшим количеством стен, плавным соединением и визуальной непрерывностью пространств здания.

Чистая структура, новые технологии и новые материалы

Разработка новых материалов и технологий имеет фундаментальное значение для современной архитектуры. Чистый структурный дизайн включает открытую конструкцию, железобетон, стальной каркас и стекло. При первом появлении стальной каркас предлагал не только новые возможности строительства современных зданий (например, консольные и навесные стены), но и дизайнерские стратегии, такие как визуальная «невесомость». Дом Нового Баухауза, расположенный в Чикаго, демонстрирует многие из этих структурных особенностей.

Отсутствие орнамента и отказ от исторических стилей

Современная архитектура отвергает традиционные орнаменты и исторические стили.Таким образом, орнамент или чрезмерное использование элементов исключается. Традиционные материалы, такие как дерево, кирпич и камень, по-прежнему используются в современной архитектуре, но по-новому для создания простых геометрических форм и простых поверхностей без орнамента в современном стиле.

Краткий обзор урока

Современная архитектура возникла из базирующегося в Европе Баухауза и его американского расширения под названием «Интернациональный стиль».

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.